Графиня на перевоспитание

Глава 19. Ночные гости

Заснуть после всех этих мыслей оказалось делом почти невозможным. Я металась в постели, словно лосось в поисках смысла жизни, перебирая в голове все: от возможных тем для светской беседы до мыслей вроде «‎а, может, он вообще не человек?»

Дети, как назло, уснули моментально. Фэй, проводив их в спальню, сама устроилась в соседней комнате — и я была почти уверена, что ей удается спать даже в вертикальном положении, стоя у стены, как преданный караульный с канделябром. А я — я крутилась и вздыхала, как драматическая героиня на репетиции.

Но сон все-таки пришел. Тихо, на мягких лапках, окутал теплом и провалил меня в черный бархат.

И буквально через мгновение его с грохотом выбросили за дверь.
БУМ!

Я вскочила.
БУМ! БУМ!

Что это? Кто-то упал? Ворвался? А может, у нас гости? Полуночные, желательно с вилами и факелами?

— Фэй! — хрипло выдохнула я, но ответа не последовало.

Все тело дрожало от адреналина, но ноги будто сами знали, что делать. Мгновение — и я уже у дверей. Не просто подошла — оказалась там мгновенно. Могло бы показаться, что кто-то перемотал кадры.

— Да что за черт... — пробормотала я, и только в этот момент осознала, во что одета. Вернее, во что не одета.

Полупрозрачная шелковая ночная сорочка струилась по телу, скрывая ровно столько, чтобы фантазиям было где разгуляться. Легкая, как шепот, она, конечно, выглядела роскошно, но в данный момент — внезапно неподходяще. Особенно при лунном свете, который, как назло, щедро заливал холл сквозь витраж над дверью.

Но я уже стояла у входа. А стук продолжался. Глухо, требовательно, с ощущением срочности. Я распахнула дверь резко, с тем самым раздражением, с которым люди в кино стреляют без предупреждения.

И застыла.

На пороге стоял он — один из самых красивых мужчин, что я видела в своей жизни.

Высокий, плечистый. Черное пальто, подтянутая фигура, лицо — будто сошел со страниц викторианского глянца «Изысканный ужас». Темные волосы слегка растрепаны, а глаза... ну вот не надо было мне смотреть прямо в глаза, потому что там — лед и уголь, и очень недурной намек на сарказм.

Он молчал.

И, что хуже, разглядывал меня.
Снизу вверх.
Медленно.

В холле послышались быстрые шаги. Мистер Бартоломью появился, как по щелчку: прямой, выбритый, в темном жилете и с видом человека, который даже во сне отдает приказы. Вслед за ним — Фэй, закутанная в длинный халат, с канделябром и лицом, на котором отражались все стадии ужаса от «ваша милость спустилась» до «ваша милость спустилась ТАК».

— Господин Валлен! — выдохнул дворецкий, но я не дала ему договорить.

— Ну и? — бросила я хрипловато, встречаясь с гостем взглядом и все еще стоя на сквозняке в почти прозрачной сорочке. Валлен, значит, собственной персоной.

Он приподнял бровь, совсем чуть-чуть. Но этого оказалось достаточно, чтобы в воздухе повисло электричество.

— Прошу прощения, графиня, — заговорил он спокойно, даже уважительно. Но глаза все еще блестели. — Видимо, я пришел слишком рано.

— Или слишком поздно, — пробормотала я и отступила в сторону. — Входите уж, раз разбудили весь дом.

Бартоломью издал сдавленный звук, похожий на кашель, перемешанный с желанием испариться. Фэй что-то прошептала, уводя его в сторону и заодно пряча канделябр, словно оружие, использованное не по назначению.

А я… я осталась с Валленом. В своем блистательном наряде для передовиц в скандальных газетах. В холле, наполненном луной и абсурдом.

И все, что мне хотелось, — это понять, почему у него был такой вид, будто он ждал именно этого.

Мы стояли и смотрели друг на друга.

Он — собранный, деловой, темноволосый, совершенно не потрепанный дорогой или совестью человек, с непроницаемым лицом и блестящими глазами.

Я — босая, в полупрозрачной шелковой ночнушке, которую нельзя было бы оправдать даже безумием моды, если бы таковое существовало в викторианской Англии. Лунный свет подсвечивал мой силуэт так предательски, что, казалось, даже воздух вокруг стал смущенно кашлять.

Тишина повисла между нами густая и напряженная, как аромат духов, который я точно не наносила. Наверное, графиня делала это по привычке, и теперь вся спальня пахла чем-то ванильно-соблазнительным.

— Не замерзнете? — наконец, ровно, но с оттенком иронии спросил Тристан, взглядом снова скользнув по мне, будто не до конца поверил в происходящее.

— Если бы меня не выдернули из постели и, прости господи, из-под одеяла, — с достоинством ответила я, — подобных рисков, уверяю, не возникло бы.

Он на секунду приподнял бровь, потом склонил голову чуть вбок, пытаясь рассмотреть меня под другим углом. То ли в поисках логики, то ли шелка.

— В моем распоряжении были только указания графини, — произнес он спокойно. — Встреча в три. Сейчас — без пяти минут.

— Три?! — я картинно заломила руки, вживаясь в роль оскорбленной невинности. — Три часа ночи, сэр?! Кто, в здравом уме, вызывает даму на аудиенцию в три часа ночи?!