Графиня на перевоспитание

Глава 21. Безупречная исполнительность

Тристан Валлен.

Днем он выглядел так же безупречно, как и ночью, но под лучами солнца его лицо показалось более реальным — загорелым, с тонкими морщинками у глаз, выдающими человека, который смеется чаще, чем положено. Высокий, в темно-синем сюртуке с застежками, что-то среднее между военным мундиром и вечерним парадным. Темноволосый и все еще возмутительно привлекательный.

Он остановился на пороге, на долю секунды задержав взгляд на мне.

Я держалась прямо, будто у меня вместо позвоночника — линейка. Платье цвета бордо с бархатной отделкой, веер в руке, золотая брошь на груди, губы — ровно того цвета, что и роза в вазе передо мной. Статус графини: грозно-изысканная.

— Господин Валлен, — произнесла я, кивнув. — Присаживайтесь, пожалуйста. Надеюсь, вы пришли с аппетитом. У нас не принято начинать разговор на голодный желудок.

— Благодарю, ваше сиятельство, — Тристан присел и взглянул на блюда. — Я, признаться, не знал, что мне предстоит королевский прием.

— Графиня не умеет наполовину, — вмешалась Фэй с таким лицом, будто вот только что вытаскивала из духовки самую большую индейку, запеченную с розмарином для всей Британии.

Тристан уселся напротив меня. Дети — по бокам. Бартоломью стоял за моей спиной, как тень, у которой вместо зрачков — правила хорошего тона.

Я улыбнулась Тристану, чуть наклоняя голову:

— Позвольте предложить вам утку? Или, может, начнем с фазана? Надеюсь, в вашем ремесле можно делать паузы на что-нибудь жареное?

Гость, теперь уже хотя бы званный, промолчал, все еще разглядывая попеременно то стол, то меня.

— Позвольте предложить вам утку? — повторила я с самым обольстительно-вежливым выражением лица, каким только располагает женщина, впервые в жизни пробующая держать себя как графиня, а не как Маша с соседнего подъезда.

— С удовольствием, — ответил Тристан и принял из рук Фэй тарелку, не спуская с меня взгляда. — Хотя вы, признаться, гораздо вкуснее выглядите… пардон, интереснее. Но обед изумителен.

Я моргнула. Фэй одернула скатерть так резко, будто прямо на ней хотела телепортироваться обратно на кухню. Бартоломью вздохнул, как человек, предчувствующий крупную реставрацию репутации всей фамилии.

— Приятно видеть, что ваши манеры столь же точны, как и ваше чувство времени, — я поднесла бокал с компотом (уверена, он был не хуже вина) к губам. — Без пяти — в ночную спальню, ровно в три — к столу. Вас точно обучали в каком-то секретном ордене пунктуальности?

— Я просто хорошо помню старые договоренности, — ответил он, вытирая губы салфеткой. — Вы говорили «‎в три», я явился. Уточнений не было.

— В следующий раз уточнения будут с приложением схемы, подписью нотариуса и пояснением, что «‎три дня» — это не кодовое название для ночных приключений, — ответила я, не меняя тональности.

— Странно, — он взглянул на меня чуть в сторону. — Все-таки раньше вы были более ночной персоной.

Я вздохнула и сделала вид, что ничего не слышала. Том тем временем склонился над своей порцией мяса с таким видом, будто искал в ней клад.

— Фэй, дорогая, пожалуйста, подайте тарталетки. Джерри, не складывай в них виноград, это не шапка для белки.
— А почему нет? — спросила Джерри, не поднимая глаз.
— Потому что у белок нет тарталеток, и это вызовет у них культурный шок.

— Ваши дети… — начал Тристан и замолчал, будто выбирая выражение.
— Да? — приподняла я бровь.
— Напоминают о том, что в этом доме еще кто-то умеет быть искренним.

— Вы удивлены? — уточнила я с невинной улыбкой.
— Очарован.
— Осторожнее, сэр Тристан, у нас тут, знаете ли, на искренность можно и нарваться. Иногда в виде острой горчицы в пироге.

— Горчицы? — переспросил он, пристально взглянув на одну из блистательных башенок из безе.

— Шучу, конечно, — фальшиво захохотала я. — Хотя, если будете и дальше бросать такие взгляды — положу. Прямо в десерт.

Том тем временем занялся более интересным делом — исследованием загадочного предмета у ног Тристана.

— Что это? — спросил он, нагнувшись. — А зачем она вам?

— Том, верни трость сэру Тристану. Он ею, возможно, защищается от… мышей, — заметила я, только сейчас обратив внимание на элегантную, но явно не декоративную трость с массивной рукоятью.

— От мышей, — с серьезным видом повторил мужчина, глядя на меня так, будто я и была той самой мышью.

— Или от кого поострее на клыки.

— Мы здесь все исключительно добродетельны, — отозвалась я сладчайшим тоном, аккуратно отбирая у сына подозрительный предмет. — Особенно по четвергам.

Он подошел ближе, забирая свою вещь из рук мальчика, чуть наклонился ко мне, будто невзначай, но расстояние между нами сократилось до опасно-парфюмерного.

— Это хорошо. А то у меня, признаться, слабость к опасным женщинам с чувством юмора. Но доложить все равно придется.

— Это как — доложить? — насторожился Том.

— Записать в особую книгу, — ответил Тристан, даже не моргнув. — Кто себя как ведет.