Графиня на стриме

ГЛАВА 28

- Я хотел сказать… ты мне нравишься. И, если я тебе тоже, то… мы могли бы… стать парой.

Я молчу.

Как же невовремя он с этим предложением встречаться! Палец сдавливает так, что я чувствую, как фаланга пульсирует в такт биения сердца.

Да что с этим кольцом не так!?

- Лиз… ответишь или так и будешь дальше молчать?

- Знаешь, - я шаркаю ногами по земле, поднимая клубы пыли. - Сейчас не самое подходящее время, чтобы отвлекаться на личную жизнь. Блог только начал расти, а мы повисли в плане выбора контента… если упустим этот шанс, я себе никогда не прощу.

Я встаю, потягиваюсь и с улыбкой под кодовым названием “как ни в чем не бывало” поворачиваюсь к Пашку.

- Давай вернемся к этому вопросу, когда у блога будет пятьсот тысяч подписчиков?

Он молча кивает и я позволяю себе слабость: повисаю на нем, как раньше, обнимаю за шею и вдыхаю родной и такой знакомый запах цитрусового геля для душа.

Запах френдзоны.

- Вот и отлично! Значит, до завтра?

Паша перехватывает меня за талию и на долю секунды сжимает, будто желая запомнить это мгновение.

- До завтра…

Я не оборачиваюсь, когда захожу в подъезд, потому что не хочу видеть глаза кота из Шрека. Я уже говорила Паше, что тот поцелуй в лагере ничего не значил.

По-крайней мере, для меня.

Дома тихо, значит мама еще на работе. Я чищу картошку, собираю простенький овощной салат и за сорок минут ужин готов.

Накрываю крышкой мамину порцию жареной картошки с луком и ухожу к себе. Яша встречает меня на постели в той же позе. Как Сфинкс, честное слово.

Я бросаю сумку на пол, включаю музыку и двигаю стул ближе к шкафу. Пыльные коробки с винилом аккуратно ставлю рядом, а остальное барахло бросаю куда придется.

От пыли в носу зудит и я чихаю, параллельно проводя влажную уборку. Сюда бы ящики для хранения с клапанами на молнии, но они стоят денег, которых у меня пока нет.

Я сжимаю и разжимаю пальцы на левой руке, но кольцо хранит молчание. Оно успокоилось, как только я ответила Паше отказом - странная штука. Если так пойдет и дальше, то мне придется звонить в сто двенадцать, чтобы от него избавиться.

Сознание прошивает внезапная догадка: а что если кольцо бережет меня для законного супруга и рано или поздно он явится, чтобы забрать свое? Надеюсь, что я ошибаюсь, но от мысли, что Роберт Стендброк старший каким-то образом проберется в мой мир, становится не по себе.

Сказать маме сейчас? Не поверит…

Я спускаюсь на пол и начинаю протирать пластинки от пыли, внимательно осматривая каждую. Ничего особенно - названия групп и исполнителей по большей части мне знакомы, да и граммофон я продала, а значит бояться нечего.

Уборка занимает около двух часов.

Я тщательно сортирую пластинки и отправляю коммерческое предложение покупателю прошлой партии, только на этот раз цена фиксированная и обсуждению не подлежит. На удивление, он сразу соглашается и спрашивает, когда и где можно забрать товар.

Я смотрю на часы - до приезда мамы мы точно не успеем, поэтому назначаю встречу на завтра.

Яша спускается на пол и, обнюхав пластинки, подходит к старой жестяной коробке из-под конфет, в которой мама хранит письма отца из армии. Ставит на нее лапу и начинает реветь, как старый трактор.

- А тебе не поздновато по кошкам гулять? - шучу я, но кот моего настроения не разделяет.

Хвост в нетерпении бьет по полу и я сдаюсь, так как открыть коробку по Яшиному требованию проще, чем потом неделю ходить с расцарапанными конечностями.

- Ну, ты доволен? Читать тоже сам будешь или тебе помочь? - я беру в руки первый конверт и достаю сложенный втрое листок. - Любимая моя, Анечка. Как ты уже поняла, по распределению нашу часть отправили служить в Екатеринбург. Город красивый, но холодный. Каждый день думаю о тебе. Прошел всего месяц, а кажется, что целая вечность. Скучаю и жду нашей встречи. Твой Антон. Ну, теперь ты доволен?

Я показываю Яше язык и складываю исписанные не самым красивым почерком листки в конверт.

Стоп…

Какой еще Антон!?

Снова разворачиваю письмо и пробегаю глазами по строчкам, потом беру в руки конверт и смотрю на имя отправителя - Шептунов А.И. Теперь Яша смотрит на меня в упор и кажется, что кошачья морда расплывается в улыбке.

Я беру следующий конверт и все, что лежат под ним. И ни один не принадлежит моему отцу. Но как же так? Я ведь помню историю их знакомства!

Ту, что мама мне рассказывала…

Щелкает замок на входной двери и я выбегаю в коридор с письмами в руках.

- Это чьи?

- Опять на антресоль лазала? - мать разувается и протягивает мне пакет из магазина. - Разбери, а я пока руки помою. Что на ужин?

Я молча иду на кухню. С ней главное - набраться терпения, ведь если мы поругаемся, я так ничего и не узнаю…

Мама садится за стол и просит передать ей хлеб.

- Как день? - спрашиваю из вежливости и мну в руках чужие письма.

- Устала, да по мне разве не видно? - мама кивает. - Чего ты с ними обнялась?

- Хочу знать, кто такой Антон. И почему он тебе из армии писал?

- С ума что ли сошла. Из армии мне только твой отец писал.

Я кладу перед ней конверт и письмо так, чтобы было видно имя отправителя.

- Что написано?

- Лиз, ты перегрелась или как? - мама хмурится и следом добавляет. - Это очередной розыгрыш, камеру куда спрятала?

- Мам, просто ответь на вопрос, чьи это письма?

- Я же сказала, отца твоего непутевого! Или ты читать разучилась? - она встает и ставит пустую тарелку в раковину. - Я купаться и спать. Не шуми.

- Мам, погоди! - я подрываюсь следом и буквально сую ей письма под нос. - Что написано?

- Бальменов Александр, - вздыхает она и включает в ванной свет. - Лиз, отстань, а… день и так тяжелый, еще ты со своими дурацкими вопросами.

Хлопает дверь и мамины вздохи заглушает шум льющейся воды.

Чертовщина какая-то…

Я возвращаюсь в спальню и вытряхиваю оставшееся содержимое банки. Здесь должна быть фотография, я точно помню - отец в военной форме с букетом гвоздик и молодая мама рядом. Меня не видно, но я уже там, у нее под сердцем.