Графиня-попаданка

Глава 6

Снег за окном сыпал и сыпал без устали, густыми хлопьями, словно природа намеревалась замести нас в этом замке до самой весны. Сугробы росли, превращая знакомый пейзаж в белое, безмолвное царство. Такая изоляция могла бы вогнать в тоску, но во мне она разожгла дух творчества. Я взглянула на свой гардероб и вздохнула. Родители, конечно, снабдили меня местными нарядами — добротными, но унылыми, скромными до безобразия, с высокими горлами и темными, грязноватыми тонами. Все они успели мне смертельно надоесть, напоминая о роли, которую я отказывалась играть.

Потому, на следующий день после визита семейства барона, когда в замке вновь воцарилась рабочая тишина, я вызвала к себе экономку.

— Агата, — начала я, когда она предстала передо мной, — скажите, есть ли среди служанок те, кто умеет шить? Не просто зашить дыру или пришить пуговицу, а сшить платье. С нуля. По нужным размерам.

Агата, чье лицо обычно напоминало высохшую кору дерева, на мгновение оживилось. В ее глазах блеснул профессиональный интерес.

— Так точно, ваше сиятельство. Есть две девицы — Марта и Катарина. Руки у них золотые. Матери их в деревне портнихами слывут, и дочек с малых лет обучили.

— Прекрасно. Приведите их ко мне после полудня. И проводите меня в кладовую с тканями. Хочу посмотреть, чем мы располагаем.

Кладовые, как выяснилось, хранили не только продовольственные запасы. В одном из сундуков, под слоем лаванды, мы обнаружили настоящее богатство: рулоны плотного льна, мягкой шерсти, несколько отрезов дорогого, но слегка поднадоевшего бархата и — о счастье! — сверток тяжелого шелка цвета спелой сливы и еще один — нежно-бирюзового, цвета зимнего неба. Видно было, что ткани закупались с размахом, но потом о них попросту забыли.

Когда Марта и Катарина, две темноволосые девушки с умными глазами, предстали передо мной, я сразу поняла — Агата не преувеличивала. Обе служанки робели, но их пальцы, покрытые тонкими шрамами от иголок, сами по себе говорили об их мастерстве.

— Девушки, — сказала я, расстилая на столе шелк, — я хочу платья. Но не такие, как здесь носят. Без этих удушающих воротников. С более низким вырезом, чтобы дышать можно было. С поясом, подчеркивающим талию, а не скрывающим ее. И чтобы рукава не волочились по полу.

Я встала и развела руки в стороны.

— Снимите с меня мерки. Все, какие знаете.

Процесс начался. Девушки, сначала робко, а потом с профессиональным азартом, обернули меня паутиной узкой льняной ленты. Они измеряли обхват груди, талии и бедер, длину от плеча до пола, от запястья до запястья с раскинутыми руками. Они замеряли глубину будущего выреза и расстояние от талии до плеча. Я стояла, как манекен, глядя, как на маленьком клочке пергамента рождается мой силуэт, обведенный точными цифрами и пометками.

Затем началась магия. На большом столе в одной из гостевых комнат, которую мы превратили в пошивочную, Марта и Катарина разложили сливовый шелк. Используя куски дешевого полотна, они создали «макет» — примерочную модель платья, которую я примерила на следующий день. Мы скорректировали посадку на плечах, укоротили рукав. И только когда макет сел идеально, они, затаив дыхание, приступили к раскрою драгоценного шелка.

Последующие несколько дней комната была завалена обрезками ткани, здесь пахло шелком и воском от свечей, которыми девушки обрабатывали концы ниток, чтобы те не мохрились. Стоял негромкий деловой гул: шелест ткани, отрывистые просьбы передать ножницы или мелок, ровный стук наперстков. Я проводила там часы, наблюдая, как из бесформенного отреза рождается нечто прекрасное. Я помогала, как могла, — переводила выкройки, подбирала шнуровку. Это было не просто рукоделие. Это был акт созидания и самоутверждения.

И когда спустя почти неделю Марта с торжествующим видом помогла мне надеть готовое платье из сливового шелка, и я посмотрела в зеркало, я увидела не «старую деву» и не затворницу. Я увидела женщину. Сильную, уверенную и, наконец, одетую так, как ей того хотелось.

Удовольствие от нового платья было столь велико, что вдохновило меня на дальнейшие преобразования. Шелк — это прекрасно для особых случаев, но для повседневной жизни в холодном каменном замке нужна была практичная и теплая одежда.

— Марта, Катарина, — обратилась я к мастерицам, которые все еще сияли от гордости за свою работу. — Вы проделали чудесную работу. Теперь я хочу шерстяное платье для ежедневной носки. Что вы скажете о том темно-зеленом отрезе, что мы видели в кладовой? Цвет сосновой хвои.

Девушки радостно закивали, их глаза уже блестели новыми идеями. Видеть, как их мастерство ценится и находит применение, явно придавало им сил.

Оставив их склонившимися над новыми выкройками, я отправилась на поиски Агаты. Захватив с собой грифельную дощечку и мел, я нашла ее в кладовой, где она сверяла остатки муки с учетной книгой.

— Агата, отложите свои записи на время. Проведите-ка мне полную ревизию нашей посуды, — сказала я, и экономка, привыкшая уже к моим неожиданным порывам, лишь кивнула и потянулась к своему легендарному ключнику.

Мы начали с главного буфета в столовой. Агата с грохотом открывала тяжелые дверцы, и мы извлекали на свет божий сервизы, один старее другого. Серебряные подносы были покрыты патиной, фарфоровые тарелки с кобальтовыми узорами имели целую коллекцию сколов, а некоторые чашки и вовсе оставались сиротливо без своих пар.