Графиня-попаданка

Глава 7

В тот вечер я легла спать с непривычным чувством глубокого, почти детского удовлетворения. Весь день был наполнен полезными хлопотами: обсуждение кроя нового шерстяного платья, инвентаризация посуды, планы на будущие закупки. Я чувствовала себя не узницей, а настоящей хозяйкой, и это ощущение было слаще любого дорогого вина.

Сон нашел меня почти сразу. И первое, что я увидела, была знакомая до боли картина — наша просторная гостиная в земной квартире. Панорамные окна, дизайнерский диван, строгие полки с книгами. И он. Мой отец. Он стоял спиной ко мне, его плечи были напряжены, а сжатые кубики белели на скулах. Он что-то яростно говорил в свой телефон, и его голос, обычно такой властный и контролируемый, сейчас дрожал от бессильной ярости.

— ...Не понимаю! Это невозможно! Канал полностью заблокирован, я даже проекцию не могу запустить! Что там с ней происходит? Она должна была уже... Да кто мог знать, что Зелина вмешается!

Он рывком повернулся, и я увидела его лицо. На нем было не привычное для меня выражение холодной уверенности, а смесь гнева, растерянности и досады. Он смотрел прямо сквозь меня, не видя, будто я была призраком в его собственном мире.

— Она моя дочь! Я имею право... — он замолчал, сжав телефон так, что казалось, пластик треснет.

Я пыталась крикнуть, сказать ему все, что думаю о его «правах», но у меня не было голоса. Я была лишь тихим, невидимым наблюдателем в его кошмаре. И в этом была идеальная поэтическая справедливость.

Отец метался по комнате, его монолог становился все более отчаянным. Он строил планы, он пытался прорвать барьер, он требовал от своих собеседников невозможного. И с каждым его провалившимся заклинанием, с каждой неудачной попыткой, внутри меня расцветало спокойное, безраздельное торжество.

Я проснулась не от собственного крика, а от тишины. За окном моего замка лежал чистый, нетронутый снег, и первые лучи солнца играли на новых стеклах. Я потянулась, и на моих губах играла самая искренняя улыбка за все время моего пребывания здесь.

Отец не мог меня достать. Бабушка сдержала слово. Его власть, его магия, его планы — все разбилось о волю богини. И это осознание было теплее любого камина и слаще любого меда. Я была свободна. По-настоящему. И ни один разгневанный маг в другом мире не мог этого изменить.

То утро было таким же безмятежным, как сверкающий иней на ветвях за окном. Я проснулась от того, что солнечный свет играл на стенах моей спальни, и несколько минут просто лежала, прислушиваясь к тишине, наполненной лишь потрескиванием поленьев в камине. Во всем теле чувствовалась приятная расслабленность, а на душе было светло и спокойно.

Я лениво дернула за шнур звонка, и вскоре в дверь постучала Лилия. Мы вместе привели меня в порядок, и на этот раз ее пальцы, когда она заплетала мне волосы, не дрожали от страха. Я надела одно из своих домашних платьев — теплое, шерстяное, цвета лесной зелени, которое сидело на мне идеально, не стесняя движений.

Спустившись в малую столовую, я с наслаждением позавтракала свежими булочками с медом и ароматным травяным чаем. Я смотрела на падающий за окном снег и чувствовала, как меня переполняет тихая, ничем не омраченная радость. Все было хорошо. Нет, не просто хорошо — прекрасно. Я была свободна, защищена, у меня был кров над головой, и я сама распоряжалась своей жизнью. Казалось, ничто не может омрачить этого удивительного умиротворения.

И в этот самый момент, когда я уже собиралась отойти от стола, дверь в столовую распахнулась. На пороге стояла Лилия, но на сей раз ее лицо было бледным, а глаза — круглыми от изумления.

— Ваше сиятельство, — выдохнула она, слегка запинаясь. — Простите за беспокойство... но у нас гости. В ворота постучали двое мужчин. Лет тридцати-тридцати пяти, судя по виду. Один из них... — она замолчала, словно не веря собственным словам, — один из них утверждает, что он ваш двоюродный брат.

Вся моя безмятежность улетучилась в одно мгновение, словно ее и не бывало. В груди что-то екнуло, а по спине пробежал холодок. Брат? Двоюродный? У меня не было никаких братьев, ни двоюродных, ни троюродных! По крайней мере, я была в этом абсолютно уверена. Родители всегда твердили, что мы — вся наша маленькая семья — одни на свете.

Осторожность, знакомая и выстраданная, мгновенно вернулась ко мне, сменив кратковременный шок. Я медленно отпила последний глоток чая, отставляя чашку с легким, но отчетливым звоном.

— Прекрасно, — произнесла я, и мой голос прозвучал холодно и ровно, как лед за окном. — Пригласи их в синий зал. Я приму их там.

Что ж, посмотрим, что за призраки из прошлого моих родителей решили явиться ко мне в такое прекрасное утро. Моя прекрасная, новая жизнь явно готовила мне новые сюрпризы. И я была готова их принять. Но уже не как беспомощная жертва, а как хозяйка, встречающая непрошеных гостей на своем пороге.