Графиня за стойкой. Таверна с драконьим уклоном

Глава 1. Преступна графская жена...

— Мертвым-мертвехонька она, ваше-сиятельство. Хороший выстрел. Рука у вас верна.

Это обо мне, значит. Добро пожаловать в неласковую реальность!

Последнее, что я помню — это как перебегала дорогу, спеша на занятие. Нужно было сдать материалы по практике, чтоб получить зачет. А дальше — каникулы, беспечное лето!

Планов было море. И все прекрасные.

Не подумайте, я не раззява. Я убедилась, что машин нет, перед тем как ступить на пешеходный переход. Откуда он вылетел, этот покоцанный дерганый авто-Франкенштейн — ума не приложу. Только капот у него был твердым что надо. Удар показался мне каким-то шумным водоворотом, я даже не испугалась — я удивилась тому, как затих мир вокруг.

А потом бац — и очутилась здесь, на земле, лицом в мокром песке, со жгучей болью в спине и в груди.

Я лежала ничком, словно смерть застигла меня бегущей.

И над моей головой переговаривались мои преследователи.

— Я любил ее, — глухо произнес мужской голос, полный достоинства и горечи.

Вот спасибо, так спасибо! Так любил, что пристрелил?! Странные у вас брачные игры, господин хороший! Кстати, кто это такой?

Я лежала тихо, боясь даже пошевелиться, чтоб этот горюющий по мне мужчинка не обнаружил, что не добил меня, не взял в руки что-нибудь потяжелее и не пристукнул меня повторно.

Память, которая принадлежала, несомненно, расстрелянному телу, подсказывала, что говорил граф Вейланд. Мой муж. Точнее, муж тела. Чужого бедного тела, куда меня занесло!

Ну и дела!

Что ж такого это тело натворило, что любящий муж схватился за пистолет?!

— Как можно быть такой ангельски прекрасной, и такой… черной мерзавкой в душе?!

О, а вот и хорошие новости подъехали! Я, значит, красивая!

Всегда мечтала о красоте, но мое лицо было настолько обычным, серым, неприметным, что даже при помощи макияжа ничего нельзя было исправить.

Я почти обрадовалась этой новости. Но вовремя спохватилась и снова принялась изображать унылый труп. Хотя, конечно, лежать на сыром и холодном песке было более чем неудобно. Да еще и со стреляной раной в груди…

— Накройте ее чем-нибудь, Поль. Не могу ее видеть… такой.

Мертвой. Это называется «мертвая», дорогой! Что, совесть замучила?

Тяжелая ткань, еще хранящая тепло тела, опустилась мне на плечи, и лежать стало удобнее. И боль в груди не так уж досаждала. Она словно растворялась, уходила, как исчезает боль после приступа или спазма.

— Велите сюда прийти слугам и похоронить ее, — кратко велел граф. — И обыщите всю ее комнату. Перстень должен быть там!

Его страдающий голос стал властным и жестким. Быстро же ты оправился после скорби, милый!

— Не извольте сомневаться, ваше сиятельство! Отыщется перстенек! Графиня никуда не отлучалась последние три дня. Значит, он должен быть в доме.

Я чуть не заклекотала от злорадного хохота.

Милый, ну ты ни разу не мыслитель! Не отлучалась три дня, а сейчас, перед выстрелом, явно хотела отлучиться! Значит, перстень ваш должен быть при мне! В одежде!

Я чуть не закричала:

— Эй, дурни, а меня-то вы не обыскали!

Но снова вовремя спохватилась.

Во-первых, в моих интересах было сохранить вид трупа, пока эта команда скорбящих во главе со свежеиспеченным вдовцом не отойдут подальше и не оставят меня одну. Тогда я смогу встать и удрать.

А во-вторых, мне показалось, что одежда моя в беспорядке. Платье не стискивает мои бока так плотно, как должно было бы. Значит, они все же обыскали меня. По крайней мере, распороли шнуровку, чтоб забраться в корсаж.

И ничего не нашли.

Интересно, где ж графиня припрятала перстенек? Не в месте ли, где спрятать может только женщина?

Пока я размышляла об этом, голоса удалились и стихли. Над моей головой пели только птицы, да рядом шумела вода.

Я осторожно приподняла голову, прислушалась. Затем шевельнулась смелее, и кое-как уселась, сбросив с головы и плеч серый плащ слуги.

Голова ужасно кружилась, хотелось пить. Одежда, как я и предполагала, в полнейшем беспорядке. Разодранный корсаж, вывернутые карманы. На нижней рубашке кровь. Но под этим пятном на коже ни царапины. Рана от выстрела, которым так гордился горюющий супруг, зажила, словно и не было ее!

—Чудеса, — промямлила я, поднимаясь на ноги.

Надо скорее бежать! Не то сейчас сюда нагрянет похоронная команда и забьет меня лопатами!

«Да уж пошевеливайся, милочка!» — услышала я в своей голове ядовитый голос.

— А-а-а, кто здесь?! — заорала я, забыв обо всякой предосторожности, дико озираясь вокруг.

— Этот вопрос и я тебе хочу задать, — злобный, как шипение змеи, голос снова прозвучал в моей голове. — Кто ты такая, как попала в мое тело, и почему оно тебя слушается, а меня нет?!

— Я слышу голоса-а-а! — в ужасе провыла я.

— Да замолчи ты, дура, — весьма грубо велела мне злобная дамочка, засевшая в моей голове. — Поднимайся, корова, и беги, пока не схватили!

Хорошенькое дело!

Это что, неуспокоенный дух злобной графини говорит во мне?! Или шизофрения разыгралась?!

Но разбираться было некогда. И совет графиня дала дельный.

Я схватила плащ, накинула его, и рванула по берегу пруда, подальше от графского красивого дома.