Графские развалины

ГЛАВА 1

Марина битый час сидела за столом и смотрела в монитор на девственно чистый лист электронного документа, который, по идее, должен был стать ее новым романом, но становиться таковым наотрез отказывался. Буквы судорожно водили хороводы в голове, не желая складываться в слова, от слова «совсем». Из издательства регулярно позванивали, аккуратно спрашивали, как идут дела, но сильно не давили. Верили на слово, что текст продвигается строго по графику, ставили отметочку и отставали до следующего планового созвона.

Все понимали, что у Марины сейчас сложный период, потому и не давили. А вот ее неизменный редактор, Серафима Стужук, с которой они прошли вместе огонь, воду и медные трубы, пробираясь на литературный «Олимп», была сущей занозой в одном мягком месте.

– Пишешь? – позвонила Сима ближе к вечеру.

– Пишу, – тяжело вздохнула Марина.

– Врешь? – без обиняков спросила редактор.

– Вру, – еще один вздох, но теперь с облегчением.

– Сколько? – в трубке деловито зашуршали странички блокнота.

– Ноль, – Марина едва не подавилась этим позорным словом.

Тишина на том конце едва не придавила. Марина даже покашляла, чтобы немного развеять ее.

– Сим… Я не могу. Правда, – на глаза от безысходности навернулись слезы. – Кажется, я больше не напишу ни строчки.

– Глупости какие! – Марина живо представила, как Серафима закатила глаза к потолку. – Вот что ты, Кайгородова, городишь? Не могу! Через «не могу» пиши! Где твоя сила воли? Где твой писательский пыл? Страсть, в конце концов?!

– Кажется, я выгорела, – с трудом выдавила из себя Марина жестокую истину, которая прозвучала, как приговор.

– Выгорела она, – проворчала Серафима. – Никуда не уходи! Скоро буду.

Звонок отключился. Теперь настала очередь Марины закатывать глаза. Дурацкая привычка! Еще и заразная. До знакомства с Симой она никогда так не делала.

– Только гостей мне сейчас и не хватает!

Марина встала из-за стола, захлопнула крышку ноутбука и пошла приводить себя в порядок. Она сегодня утром даже пижаму не сняла, так и проходила в ней целый день – наряжаться больше было не для кого. Но если Серафима увидит ее в таком виде, не избежать ей долгой и занудной лекции, поэтому срочно пришлось переодеться в домашние старенькие джинсы и хлопковую футболку и причесаться. Правда, наскоро сделанный хвостик пестрил «петухами», но переделывать его Марина не стала. И так сойдет!

Лекцию все-таки послушать пришлось. Серафима через сорок минут фурией ворвалась в квартиру с непрозрачным пакетом в руках, гремящим стеклянными бутылками. Редактор была уже немолодой, но очень активной женщиной, в толстенных очках в роговой оправе и с экстравагантной прической – залаченным намертво начесом нежно фиолетового цвета. Одежду она тоже предпочитала яркую, кричащую. Считала, что цвет «фуксия-в-гневе» ее молодит, так же, впрочем, как и «агрессивный леопард».

Серафима обладала удивительной сверхспособностью заполнять собою все пространство, где бы она ни появлялась. Марина и сама не понимала, как так вышло, что они подружились, ведь у них не было практически ничего общего. Спокойную, уравновешенную, застенчивую Марину часто даже не замечали на фоне ее взбалмошного редактора, если им приходилось посещать вместе какие-нибудь мероприятия. Многие, кажется, даже считали, что именно Серафима написала все те книги, которые вот уже третий год занимали верхние строчки литературных рейтингов.

– Штопор давай, что встала? – распорядилась Сима, выгружая на кухонный стол две бутылки грузинского полусладкого. – Киндзмараули! Закусить есть чем?

Марина покачала головой и полезла в шкафчик за штопором и бокалами.

– Так и знала! – из пакета появилась банка кильки в томатном соусе, копченый сыр-косичка и веточка пожухлого винограда. – Рассказывай!

Серафима уселась за стол, потянула за кольцо на консервной банке и с характерным щелчком открыла кильку, заляпав попутно стол.

– Да что рассказывать? – Марина извлекла из бутылки пробку, налила в бокалы вина. – Ничего нового…

– Понятно… – закатила глаза Серафима. – Все страдаешь по этому козлу? Да плюнуть на него и растереть! Нашла из-за чего расстраиваться!

– Он изменил мне накануне свадьбы! – возразила Марина. – У меня сейчас должен был быть медовый месяц!

– Дорогуша, – Серафима подперла ладонью щеку и театрально вздохнула. – Он начал тебе изменять еще до того, как с тобой познакомился. Кобель, он и есть кобель! О таких вообще жалеть не стоит. Радуйся, что не успела замуж за него выскочить. Что все это вскрылось до ЗАГСа. А то ходила бы сейчас, люстры рогами сшибала. Тебе оно надо?

– Не надо, – согласилась Марина. – Но все равно обидно.

– Да кто спорит-то? – Серафима подняла бокал. – Только обиду твою на хлеб не намажешь и в стакан не нальешь. Пока ты тут обидки на кулак наматываешь, время безвозвратно уходит.