Граймерша для ведьмака: наследство теней

Глава 16 ☆

Машина Сириуса, медленно ползущая по разбитой грунтовой дороге, ведущей к заброшенной деревне, внезапно наткнулась на невидимый барьер. Мотор захлебнулся и заглох.

— Вот и welcome-party, — мрачно пробурчал Сири, беспомощно поворачивая ключ зажигания.

Но прежде чем кто-то из нас успел что-то предпринять, та же незримая сила, что остановила машину, мягко и неумолимо покатила её вперёд, уже без помощи мотора, словно по наклонной плоскости. Машина сама собой закатилась на заросший бурьяном пустырь перед полуразрушенным с виду домом и замерла с тихим скрипом тормозов. Озираясь, отчего-то не смея сказать ни слова, мы все вышли на улицу.

Дом Аланы не был похож на избушку на курьих ножках, но в нём было то же искажение реальности. Со стороны он казался покосившимся срубом с провалившейся кое-где крышей и заколоченными окнами. Но чем дольше на него я смотрела, тем больше проступали нестыковки. Тень от конька крыши падала не туда, куда должна была, исходя из остальных теней. Одно из заколоченных окон, если смотреть под определённым углом, оказывалось не забитым досками, а целым и чистым, и в отражении виднелась ветка странного дерева с серебристыми листьями, которого не было во дворе.

Само пространство вокруг дома было безмолвно — это не просто отсутствие звуков, а густая, физически ощутимая тишина, поглощающая даже шелест песка под ногами. Воздух был на несколько градусов холоднее, чем должно было быть, и пахло сухой полынью и свежим мёдом.

Дверь, старая, гнилая, отворилась сама, без скрипа, прежде чем мы до неё дошли. А вот внутри нас ждала просторная, ухоженная горница. Здесь не было электричества, но помещение освещалось ровным, тёплым светом, исходившим будто бы от самих бревенчатых стен и от многочисленных свечей, горящих ровным, неподвижным пламенем без копоти.

В центре стоял массивный дубовый стол, на котором лежала развёрнутая старинная карта, испещрённая непонятными символами. На полках, уходящих вглубь дома, стояли книги и лежали свитки, завязанные кожаными шнурками, кое-где виднелись стеклянные сосуды разных форм, внутри которых чего только не было.

Алана сидела в глубоком кресле у камина, в котором, однако, не было ни дров, ни огня — лишь мерцающее марево, отбрасывающее на её лицо подвижные тени. Она не была сгорбленной старухой. Она выглядела на неопределённый возраст — то ли хорошие семьдесят, то ли подувядшие сорок. Её лицо было покрыто сетью тонких морщин, как бывает у тех, кто много и пристально смотрит вдаль, а глаза были цвета старого золота, и в них стояла такая бездна спокойной, безразличной ко всему сущему мудрости, что меркли все тревоги и страхи.

Она не предложила нам сесть. Не спросила, кто мы и зачем пришли. Она просто смотрела на нас, и было ясно, что наше появление здесь не было для неё новостью. Ведьма позволила нам проехать, позволила войти. А это значило, что у нас был один-единственный шанс сказать нечто, что представляло бы для неё интерес. Наши идеи с браслетом и тайной показались настолько мелкими и незначимыми, что я не рискнула ничего озвучить. Алекс, видимо, тоже.

Я первая сделала шаг вперёд, но ведьма приподняла руку, и я остановилась. Она же медленно перевела свой взгляд на Сириуса. Алана не сказала ни слова, но её воля заполнила комнату. Сириус, обычно такой уверенный и насмешливый, вдруг побледнел, кивнул, развернулся и вышел за дверь, которая бесшумно закрылась за ним, оставив нас с Алексом наедине с ведьмой.

Тишина в горнице сгустилась ещё больше. Алана внимательно изучала нас, будто читала не на лицах, а в самой ткани душ.

— Падший ищет ключ, — произнесла она наконец-таки, и её голос соответствовал возрасту — был таким же неопределимым, но приятным. — Ключ, что отопрёт ему клетку, даст ему силу демиурга. Сила твоего рода, мальчик, — её взгляд скользнул по Алексу, — для него отмычка. Он ковал её веками, подбирая к замку. И тут вмешалась девочка. Падший невероятно зол.

Она сделала паузу, давая нам осознать сказанное.

— Но не один алчущий стучится в вашу дверь. Другая охота идёт на вас. Та, что зовётся Магрид, глава здешнего ковена. Ведьмы ждали, пока в тебе, отрок, сила пробудится. Ждали твоего магического совершеннолетия, чтоб вмешаться и взять то, что, по их мнению, принадлежит им по праву сильнейшего.

Я невольно сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Но в ту ночь, — продолжала Алана, и в её глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее холодную усмешку, — когда они пришли, они узрели то, что их напугало. Леших из самой глубины Нави, рвущихся в твою квартиру. И они… отступили. Испугались войны не на ту сторону. Их жажда оказалась меньше их трусости. А вы оба не отступили. Но вы выиграли бой, а не войну. Сила не утиеряна, нужно лишь подойти и взять.

Мы оба слушали, затаив дыхание.

— И есть третьи, — голос Аланы стал ещё тише, но от этого слова становились только весомее. — Человек из мира Яви. Облечённый властью и богатством, что творят иллюзию силы. Ему гадалка напророчила гибель от руки граймерши, в чью плоть перетекла мощь древней ведьмы.

— Нет… — вырвалось у меня, потому что два плюс два могло дать только четыре... — Ни Сири, ни Ник… они не могли…

Я не могла даже произнести до конца версию о предательстве. Они были моей семьёй, моим щитом, поддержкой.

Алекс, видя моё отчаяние, положил руку мне на плечо.

— Это могла быть случайность, — сказал он, глядя прямо на Алану, не на меня. — Кто-то мог увидеть, почуять. Сделать выводы.

Алана наблюдала за нами, и на её губах, казалось, дрогнул призрак улыбки — не доброй, а понимающей всю глубину человеческой наивности и сложность узоров судьбы.

— Мир слышит больше, чем кажется, — произнесла она, и её слова повисли в воздухе, как окончательный приговор. — И у предательства бывает не одно лицо. Вы пришли с вопросами. А уходите с грузом, что тяжелее любого ответа. Но мне нравится, что вы молодые, сильные, дерзкие. Я тоже когда-то была такой. Я покажу вам кое-что ещё.