Гралия Том 2

Часть IV Глава 8. Морская болезнь

Влево, вправо, пол из-под ног,

Как ни пытался стоять, я не смог.

Вот на колени упал, плохо мне,

Я вожделею о твердой земле.

Ну и зачем мне ветра и вода?

Не по душе мне морская волна!

Лучше б сто лет я сидел на земле,

Но жребий брошен, идем по воде.

– О, боги! Да пропади оно это море и корабли пропадом! – взывал к высшим силам Верлас, позеленевший лицом от мучавшей его морской болезни, стоя на четвереньках в темных глубинах трюма в своей каюте над ведром, держась ослабевшими руками за его края, пытаясь выдавить из себя остатки желчи. – Зачем я согласился на это плавание! Никаких денег не хватит, чтобы оплатить это издевательство!

Наемник понял, что явно переоценил свои силы. Качка сломила его, ничто не помогало – ни вино, ни снадобья, которыми он успешно спасался раньше, в том числе в последнем своем долгом плавании в Замнитур и обратно, что случилось около двух лет тому назад. Верлас, соглашаясь на нынешнее плавание, знал о своем морском недуге, поэтому, как ему казалось, подготовился к нему, но ошибся. То ли годы стали брать свое, то ли слишком сильно и часто штормило, в общем морская болезнь диктовала свои правила.

Жемчужное море бушевало который день подряд, у Верласа не было сил подняться на верхнюю палубу. Зимние шторма всецело овладели водной стихией. Они уже которую неделю кружили на одном месте, пытаясь совладать с восточными ветрами. Ничто не помогало продвинуться хоть сколь-нибудь существенно вперед.

Вместе с тем радовало то, что позади остались гарлионы-порты Островной Гралии и гральские гарлионы: разоренный Дебус, в котором руководил нынче какой-то большой торговец по имени Теолон Веск, мирный, скорее похожий на рыбацкий варт Фаноратон, где их корабль почти две недели не пускали в плавание местные кануты. Тут-то Верлас и узнал новость, которая немного успокоила его совесть. Теберон Керий выжил после всех покушений, совершенных на него. Люди здесь, на острове, называли его несокрушимым и покорителем. И это было неспроста. Керий одолел скаргартов и расправился с мятежниками. После чего то ли пропал, то ли погиб, то ли еще что, ясности не было. Верласу хотелось бы, чтобы парень выжил. Наемник желал бы повстречаться с ним вновь, конечно, не лицом к лицу, он же был как-никак ему врагом, а так, издали. Зачем это было ему нужно? Сложно сказать, но он хотел этого и все тут.

Проторчав на острове Фаноратон, команда «Летящего» упустила столь важное для них время, усилились северные ветра, нагрянули дожди и снега. Движение вконец застопорилось на подходе к О’Леоссу. Его миновать никак не получалось уже очень долго.

В запертую изнутри дверь настойчиво постучались.

– Пошли прочь, – устало выдавил из себя наемник, приподняв голову над злосчастным ведром. – На сегодня прием окончен!

Но не тут-то было. В дверь снова настойчиво забарабанил чей-то кулак, и донесся незнакомый голос какого-то парня:

– Капитан сказал, чтобы вы поднимались наверх. Он желает видеть вас немедленно!

– Да что же понадобилось этому Корвину? – негромко произнес страдалец, рассудительно заметив: – Можно подумать, ему неизвестно, каково мне.

Верлас не имел ни желания, ни сил подниматься наверх, но благоразумно решил не вступать в заочный спор с капитаном судна, бороздящего морские просторы, будучи его гостем. Перебарывая ломоту и рвотные позывы, наемник кое-как, по-собачьи, доковылял до двери и, из последних сил дотянувшись до запора, отпер ее, впустив юнца, сам ложась на пол.

Через полчаса мытарств Верлас, сопровождаемый посыльным, стоял перед капитаном Корвином, абсолютно лысым одноглазым жилистым мужчиной с заветренным лицом и потрескавшимися губами, который был старше его лет на десять, на палубе «Летящего», штурмовавшего волну за волной. Тут же был и Регрон, к которому ластился «предатель» Пес.

Смерив Верласа пренебрежительным взглядом, Корвин заметил:

– Ума не приложу, чем страдающий морской болезнью человек может пригодиться в морском путешествии? И о чем думал Иль Гатар, посылая тебя?

Верлас, смотря исподлобья, согласился со словами капитана:

– Вот и я недоумеваю, что тут делаю.

В этот момент трехмачтовый корабль, закончив подъем на крутую волну, нырнул резко вниз, породив у наемника приступ рвоты, который, к слову, был тщетным. Зимнее море не на шутку взволновалось. Темно-синие волны наперебой соревновались друг с другом, пытаясь перевернуть «Летящего» и увлечь в морскую бездну. Соленые холодные брызги быстро сделали сухую одежду наемника влажной. В помощь им был дождь, изрыгаемый из небесных недр, окрашенных в серый цвет. Над всем этим властвовал ветер. Верласа колотило от холода и недуга, буйство стихии доконало наемника, в отличие от капитана, который был абсолютно спокоен и здоров.

– Если так пойдет и дальше, – заложив руки за спину, широко расставив ноги, балансируя на шаткой палубе, неутешительно прорычал капитан, перекрикивая рев штормовых волн, – это станет твоим последним плаванием. Если вместо воды из твоего рта польется черная жижа, дай мне знать, я спишу тебя на берег, иначе не пройдет и пары дней, пойдешь на корм рыбам.

– Умеешь обнадежить, – недовольно пробурчал себе под нос наемник, но смысл сказанного от Корвина не утаил.