Грамматика желания

Hasta luego

Меня зовут Сесилия Эриксон. Я живу в Бостоне, в маленькой, но уютной квартирке в районе Брайтон. Это моё убежище. Утром солнце падает через пожарную лестницу прямо на мой диван, заваленный учебниками и распечатками, а по вечерам я зажигаю на подоконнике гирлянду и смотрю, как в окнах напротив зажигаются такие же одинокие огоньки.

Оплачивать это скромное царство мне помогает репетиторство. Раньше я преподавала в университете, но денег от этой работы едва хватало на кофе в столовой кампуса. Это было унизительно. Я, с красным дипломом лингвистического факультета, вынуждена была отказываться от латте за три доллара, чтобы хватило на проездной.

Репетиторство стало глотком воздуха. Теперь я могу позволить себе не просто латте, а латте с сиропом, свежую выпечку из кондитерской на углу и ежемесячный поход с моей лучшей подругой Амандой в наш любимый ресторанчик, где пахнет чесноком и базиликом. Я даже начала собирать деньги на маленькую, но качественную татуировку — крылатую фразу Сервантеса на испанском, которую я всегда хотела нанести на ребро. Но это всё — хрупкое благополучие. Сломанный телефон, счет от стоматолога или необходимость купить новое зимнее пальто — и вот я уже снова считаю центы, отказываюсь от вина к ужину и чувствую, как стальная удавка бедности снова затягивается на горле.

Именно поэтому, в один дождливый вечер, когда я в очередной раз просматривала в бесконечном каталоге сумки Birkin, родилась «Selen».

Решение было отчаянным. Я перепробовала всё: брала больше учеников, поднимала цены, писала за университетские гранты. Всё это высасывало из меня душу, превращая в уставшую, озлобленную версию себя. OnlyFans стал моим бунтом. Моим расчётливым, холодным бунтом против системы, в которой знание стоит дешевле, чем красивое тело.

Пока что «Selen» — это лишь эстетичные, почти художественные фотографии. Покупаю дорогое кружевное бельё, которое смотрится на мне как с картинки, и трачу больше времени на свет и композицию, чем некоторые фотографы. Я не показываю лицо — только изгибы шеи, контур ключицы, тень на животе, шрам на колене, полученный в детстве. Я продаю не плоть, а намёк. Тайну. И в этой тайне есть странная, извращённая сила. Сила превращать собственную уязвимость в валюту.

Именно в тот период, когда я только начала осваивать эту новую, тёмную воду, балансируя между паникой и странной эйфорией, в моей жизни появился Марк.

Мы встретились в той самой кофейне, где я когда-то не могла позволить себе латте. Марк был… безопасным. Он был бухгалтером, его мир состоял из чётких правил, цифр и налоговых отчётов. Он любил предсказуемость. Его ухаживания были такими же: нежные, настойчивые, но без риска. Он видел во мне то, что я сама старалась ему показать: умную, немного уставшую от жизни девушку, которая строит карьеру репетитора. Он восхищался моим интеллектом, моим упорством.

И я позволила этому образу закрепиться. С ним я была той Сесилией, которой, как я думала, мне и положено быть. С ним я носила свои уютные свитера, варила ему суп, когда он болел, и слушала его рассказы об офисных интригах. Он стал моим якорем в мире нормальности, живым доказательством того, что я всё ещё могу быть «хорошей девочкой».

Он не знал о «Selen». Как я могла ему рассказать? Как могла разрушить этот идеальный образ, который он создал? Как могла объяснить, что та самая девушка, которая готовит ему пасту и смеётся над его шутками, по вечерам превращается в призрака, продающего свои снимки незнакомцам? Это была бы неподъёмная правда для его упорядоченного мира. И для наших отношений.

Иногда, когда он смотрел на меня с такой безграничной нежностью, мне хотелось кричать. Мне было стыдно. Но больше всего мне было страшно потерять этот островок нормальной, спокойной жизни, который он олицетворял. Его любовь была моим алиби перед самой собой. Пока он был со мной, я могла убеждать себя, что я — не только «Selen». Что я всё ещё Сесилия.

***
График сегодня был особенно плотным: пять уроков подряд, почти без перерыва. Голова гудела от спряжений глаголов, а желудок настойчиво напоминал о пропущенном обеде. Между третьим и четвёртым уроком я сбегала в ближайшую кофейню за сэндвичем с индейкой и кофе. Ела на ходу, не желая попасть под дождь, который начал накрапывать, делая Саут-Энд ещё более серым и унылым районом. На мне были удобные тёмно-серые лосины и большой оливкового цвета свитер с вытянутыми манжетами, в которых я могла спрятать руки. Волосы были стянуты в высокий хвост, макияж — простой, чтобы не отвлекал. Я выглядела так, какой меня привык видеть Марк, — милая, скромная, обычная.

Стоило вспомнить о нём, как тут же его имя высветилось во входящем звонке:

— Привет, солнышко! Как твой день? — его голос звучал тепло и немного устало после его собственного рабочего дня.

— Пока держусь, — ответила я, проверяя время. До урока оставалось двадцать минут. — Но ещё не окончен.

— Тогда просто уточняю: планы на вечер в силе? — спросил он. — Я с вином и готовностью слушать твои батальные истории о неправильных глаголах.

— В силе, — сказала я, и мысль о его визите вызвала привычную смесь тепла и лёгкой тревоги. — Я закончу где-то к семи. Договорились?

— Договорились. До вечера!

***
Дома, перед ноутбуком, я поправила очки, сделала глоток воды и открыла Zoom-конференцию, нажимая на ссылку для нового ученика. Маска профессиональной собранности легла на лицо, скрывая за собой посторонние чувства. Конференция началась с той специфической тишины, что возникает, когда два человека ждут, кто первый нарушит молчание. Я бросила последний взгляд на конспект и нажала «Разрешить видео».

На доли секунды я оторопела. Я привыкла к юным, стеснительным студентам, а узнав, что в ряды моих учеников вступил бизнесмен, ожидала увидеть мужчину сильно старше меня, возможно, даже тучного и с лысинами от стресса.

На экране появилось лицо. Лицо человека, который явно привык командовать. Черты его были резкими, словно высеченными из гранита, а взгляд светло-серых глаз — оценивающим и немного уставшим. Он сидел в строгом современном кресле, на фоне книжной полки, где деловые бестселлеры на английском соседствовали с парой подарочных изданий об искусстве.