Грань. Цена её крови

Глава 8. Уйти нельзя остаться

Аврора просыпается не от криков надзирательницы и не от собственного страха, как привыкла за многие годы. Она просыпается от запаха. Горячего, домашнего, уютного запаха кофе и чего-то сладкого, похожего на корицу и печёные яблоки. А ещё — от тихого, почти мелодичного звяканья посуды.

Она открывает глаза. Она всё ещё на диване, укрытая тёплым шерстяным пледом, который пахнет дымом и соснами. Первые лучи утреннего солнца, ещё неяркие, робкие, пробиваются сквозь огромное панорамное окно, рисуя на дощатом полу длинные, золотистые полосы. Она спала. Глубоко, без сновидений. Впервые за много-много лет она чувствует себя отдохнувшей, почти новой. Её тело не ломит от напряжения, в голове — непривычная тишина и ясность.

На кухне, спиной к ней, у большой плиты, стоит Астарта. Она движется с той же выверенной грацией, но в её движениях нет угрозы, лишь спокойная, домашняя сосредоточенность. Она что-то готовит, помешивая деревянной лопаткой в чугунной сковороде, и её короткие рыжие волосы кажутся в косых лучах утреннего света почти огненными. Эрика и Идана на кухне нет.

— Доброе утро! — слышится звонкий детский голос.

К дивану на цыпочках подбегает маленькая, рыжая ракета. Эра. Она уже умыта, одета в чистую одежду, а её волосы заплетены в две аккуратные, тугие косички, которые смешно подпрыгивают, когда она движется. На её лице — широкая, счастливая, беззаботная улыбка. Она больше не похожа на того напуганного зверька из приюта. Это ребёнок, вернувшийся домой, в свой мир.

— Доброе, — улыбается в ответ Аврора, и эта улыбка даётся ей на удивление легко, без привычного внутреннего сопротивления и сарказма.

Она чувствует, как камень в кармане её пижамных штанов едва заметно нагревается от приближения Эры, его тихая, спокойная пульсация становится чуть более отчётливой. А потом Эра, сказав своё утреннее приветствие и убедившись, что Аврора проснулась, так же радостно убегает куда-то по коридору, и тепло в кармане немного гаснет.

Аврора садится, обнимая колени и кутаясь в плед. Она смотрит в панорамное окно на восходящее солнце, которое медленно, но неумолимо заливает лес золотым светом, отгоняя ночные тени. Она достаёт из кармана свой камень. Лабрадорит. И начинает его рассматривать при свете дня. Вчера ночью он казался ей просто мутным, молочно-белым булыжником. Но сейчас, в ярких лучах утреннего солнца, она поворачивает его под одним углом, под другим, и вдруг… камень вспыхивает. Из его глубины вырывается яркое, чистое, волшебное сияние. Голубые, синие, зелёные и золотистые всполохи пробегают по его гладкой поверхности, как северное сияние, запертое в камне. Она поражена. Он невероятно красив. Эта красота была скрыта, её просто нужно было увидеть под правильным углом, поймать момент. Как и всё в этом странном мире.

— Завтрак скоро будет готов, — раздаётся рядом голос Астарты.

Аврора по привычке вздрагивает и оборачивается. Астарта садится рядом на диван, вытирая руки о кухонное полотенце. Она тоже смотрит в окно, на лес, но её взгляд направлен не на деревья. Она слушает. Слушает радостный смех Эры и приглушённый лай Тени, которые доносятся из глубины дома.

— Спасибо, — тихо говорит Аврора. За ночлег. За еду. За всё.

— Не за что, — улыбается Астарта и молчит несколько долгих, напряжённых секунд, собираясь с мыслями. — Я хотела с тобой поговорить, — её голос звучит серьёзно, без тени шутки. — Я… мы с Эриком… мы понимаем, что тебе некуда идти. И мы хотели бы, чтобы ты знала, что… если ты захочешь… ты можешь остаться здесь. С нами. С Эрой. Мы все будем только рады. У тебя будет своя комната. Ты будешь в безопасности.

Она поворачивается и смотрит Авроре прямо в глаза. И в её пронзительных, голубых глазах, которые ещё вчера были полны боли и отчаяния, Аврора видит не жалость. Она видит искреннее, честное предложение. Предложение, от которого у неё перехватывает дыхание.

Остаться? Здесь? В этом тёплом, уютном доме? У неё будет семья. Настоящая. Она и Эра смогут стать… сёстрами? Это ведь всё, о чём можно только мечтать. Безопасность. Забота. Любовь. Это так просто. Это идеально. Но почему тогда на душе от этого представления становится так тяжело и грустно?

Она смотрит на Астарту, на её сильное, уверенное лицо. Затем смотрит на этот дом, пропитанный их историей, их любовью, их болью. Она представляет, как будет жить здесь, как они с Эрой будут вместе рисовать. Это прекрасная, идиллическая картина. Но она — чужая. Это не её картина. Это не её мир. Не её семья. Она навсегда останется здесь чужаком, приемышем, вечным напоминанием о страшном прошлом, о «ферме», откуда они вытащили Эру. Она никогда не будет здесь своей по-настоящему. Это их мир. А её мир… её путь… он где-то в другом месте.

Предложение Астарты такое заманчивое. Такое тёплое. И такое абсолютно невозможное.

— Спасибо, — говорит Аврора, и её голос дрожит от той бури, что бушует у неё внутри. — Правда, спасибо. Это… самое доброе и самое невероятное, что мне кто-либо когда-либо предлагал, — она делает глубокий, тяжёлый вдох, собираясь с силами. — Но я не могу. Я не могу остаться.

Астарта грустно, но понимающе улыбается и кивает, не задавая лишних, ненужных вопросов. Она всё понимает.

В этот момент на кухню бесшумно, как тень, заходит Идан. Он уже одет в свою привычную тёмную одежду. На его спине — небольшой, туго набитый рюкзак. Аврора тут же вскакивает с дивана, подрывается к нему, её сердце ухает от дурного предчувствия.

— Ты куда? — спрашивает она, и её голос звучит слишком резко.

— Скоро уезжаю, — просто говорит он, наливая себе в чашку кофе.

— А я? — не понимает Аврора.

Идан смотрит на Астарту, которая всё ещё сидит на диване. Та в ответ лишь слегка пожимает плечами, давая ему понять, что их разговор уже состоялся. Похоже, они всё обсудили. За её спиной. Договорились, что она останется здесь.

— Ты не хочешь остаться? — спрашивает он, переводя на неё свой спокойный, изучающий взгляд.

— Я не могу, — честно отвечает Аврора. Её выбор уже сделан.