Грань. Цена её крови

Глава 12. Маскарад

На следующее утро Аврора просыпается от запаха крепкого, горького кофе. И от вибрации телефона на прикроватной тумбочке. Он вибрирует не переставая, назойливо, как рассерженный шершень.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в жалюзи, рисуют на стене её комнаты пыльные, золотистые, тюремные полосы. На улице — на удивление тихо. Город, этот огромный, ненасытный, вечно ревущий монстр, кажется, уже забыл о ночном происшествии, переварил его и вернулся к своему обычному, будничному, безразличному ритму.

Аврора тянется за телефоном. Экран ослепляет. Десять пропущенных звонков. И почти два десятка сообщений. Все от Дэна. Она открывает чат.

«Алия, ты слышала этот взрыв?!»

«Это было в нашем районе! У тебя всё в порядке?»

«Алия, ответь!»

«Пожалуйста, напиши хоть что-нибудь!»

«Я видел новости, говорят, машина взорвалась прямо у твоего дома!»

«Алия!!!»

Она смотрит на эти сообщения, на эти восклицательные знаки, на эту искреннюю, наивную, человеческую панику. И чувствует неловкость. Почти раздражение. Он беспокоится о ней. А она… она прошлой ночью стояла в паре десятков метров от этого взрыва и даже не вздрогнула. Их миры настолько разные.

Она быстро, почти небрежно, набирает ответ, прерывая поток его панических сообщений.

«Всё в порядке.»

Ни приветствия. Ни объяснений. Ни смайлика. Два холодных, отстранённых слова. Она сама не знает, в порядке ли. Скорее всего, нет. Но это единственное, что она может ему сейчас сказать. Она откладывает телефон, который тут же снова начинает вибрировать — видимо, он звонит, — и кладёт его экраном вниз.

Ей не до этого. Не до него.

Ночь не принесла отдыха. Она принесла гул. Низкий, вибрирующий, неотвязный гул в ушах, который остался после взрыва, — как фантомная боль. И другой гул, в голове, — рой тревожных, жалящих, ядовитых мыслей, которые не дают ей покоя ни на секунду. Она лежит в своей кровати, в своей комнате-крепости, но впервые за семь лет не чувствует себя в безопасности. Она смотрит в тёмный потолок и снова и снова, до тошноты, до пульсирующей, острой боли в висках, прокручивает в памяти эту короткую, оглушительную, разорвавшую ночь сцену.

Тьма в подъезде. Сильная, почти болезненно-крепкая рука Идана, сжимающая её запястье. Глухой, тяжёлый, утробный удар, от которого содрогнулся весь дом. И далёкие крики людей с улицы. Они просидели так, на холодном, грязном полу у почтовых ящиков, целую вечность. Или, может, всего пару минут. Время потеряло свой привычный, размеренный ход. Он — молчаливый, напряжённый, как сжатая до предела пружина, вслушивающийся в каждый шорох снаружи. Она — не в силах вымолвить ни слова, её разум — выжженная пустыня.

Потом — нарастающий, истеричный вой сирен, прорезавший ночную тишину. Они поднялись к себе в квартиру, когда пожарные, похожие на неуклюжих астронавтов, залили догорающий, чёрный, искорёженный остов машины белой пеной, а полицейские начали равнодушно натягивать жёлтую ленту, оцепляя территорию.

Она не задавала вопросов. А он не давал ответов.

— Утром, — только и сказал он, его голос был глух и лишён каких-либо эмоций, будто он говорил не с ней, а с пустотой. — Когда у меня будет больше данных. А теперь — иди спать.

Спать. Какая ирония.

Аврора долго лежит, не шевелясь. Ей не хочется вставать. Ей не хочется выходить из своей комнаты, из своей маленькой крепости. Ей страшно. Она боится того, что он ей расскажет. Боится услышать то, что окончательно, бесповоротно разрушит эту хрупкую, выстроенную с таким трудом, почти нормальную жизнь, которую она вела все эти семь лет.

Была ли это просто случайность? Ужасное, трагическое, но абсолютно случайное стечение обстоятельств? Может быть, это была просто чья-то старая, неисправная машина, брошенная у их подъезда? Она отчаянно, почти до боли, до слёз в глазах, хочет в это верить. Хочет верить, что «Корпорация», Райнер — всё это осталось там, в прошлом, в другой стране, в другой жизни, за тысячи километров отсюда. Что они не нашли её. Что она в безопасности.

Она заставляет себя встать. Её отражение в зеркале платяного шкафа — бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Она похожа на призрака. Она переодевается в привычные, удобные джинсы и мягкий тёмно-зелёный свитер, чувствуя себя немного увереннее в этой знакомой, повседневной броне. Она делает глубокий, дрожащий вдох и выходит из своей комнаты.

Идан сидит на кухне за столом. Перед ним — открытый ноутбук и большая чашка с дымящимся чёрным кофе. Он не спал. Это видно по его лицу — оно кажется высеченным из серого гранита, а в глазах — усталость. Он поднимает на неё взгляд, когда она входит.

— Кофе? — предлагает он, его голос звучит хрипло.

Она качает головой. Достаёт из холодильника пачку апельсинового сока, наливает себе полный стакан ледяной жидкости и садится за тот же стол. Она ждёт.

— Официальная версия, — наконец начинает он, не отрывая взгляда от экрана, на котором мелькают какие-то новостные сводки и полицейские отчёты. — Взрыв аккумулятора в электромобиле. Старая модель, заводской брак, отзывная кампания, которую владелец, разумеется, проигнорировал. Удобно. Чисто. И никто не будет задавать лишних вопросов.

— Это может быть просто случайность? — с отчаянной, почти детской надеждой спрашивает она.

Идан медленно поворачивает голову и смотрит на неё.

— Владельцем машины был Дэниел Миллер. Сорокадвухлетний мужчина, финансовый аналитик. А ещё — один из главных «отмывателей денег» для местного филиала «Корпорации». Тот самый, за которым мы следили на благотворительном аукционе, помнишь?

Надежда гаснет, как свечка, задутая ледяным ветром. Нет. Это не случайность.

— Машина действительно дымила перед взрывом, — продолжает Идан, его голос ровный и бесстрастный, как у патологоанатома, вскрывающего труп. — Я видел это, когда возвращался. Поэтому и поспешил в подъезд. Но это был не аккумулятор. Это была направленная, дистанционная детонация. Кто-то убрал своего же, возможно, за какую-то серьёзную провинность. Или, что более вероятно, чтобы подчистить концы.