Грань. Цена её крови

Глава 17. Маячок

Сердце Авроры ухает в пятки и замирает там, в ледяной пропасти. Они в ловушке. Дверь в комнату медленно, без единого звука приоткрывается. Аврора вскидывает стул над головой, готовясь нанести отчаянный удар. В узкой тёмной щели, как призрак, появляется силуэт.

— Тихо. Это я, — раздаётся хриплый, напряжённый шёпот, который она узнает из тысячи. Идан.

Аврора с таким облегчением, от которого подкашиваются ноги и стул в руках становится неподъёмным, опускает своё импровизированное оружие. Он проскальзывает в комнату, прикрыв за собой дверь. Он весь в строительной пыли, на его лице — свежая, уже начавшая запекаться, кровоточащая царапина, одежда порвана на плече. Он потрёпан. Он устал. Но он жив.

— Ты цела? Эра? — спрашивает он, его дыхание сбито.

— Мы в порядке, — шепчет Аврора. — Что там? Что произошло?

— Они выследили нас. Их много, — он говорит быстро, отрывисто, его взгляд мечется по комнате, оценивая обстановку, ища другие выходы, которых нет. Он протягивает ей что-то тяжёлое, холодное, до боли знакомое. Пистолет. — Возьми. Ты теперь не безоружна. Слушай меня внимательно, — он наклоняется к ней, его голубые глаза в темноте кажутся почти чёрными. — Астарта и Эрик…

Он не успевает договорить. Снаружи, со стороны главного входа, раздаётся новый, оглушительный шум. Звук выбиваемой с петель двери. Громкие, злые, гортанные голоса. Топот множества тяжёлых сапог по деревянному полу, который звучит как барабанная дробь приближающейся армии. Буря не закончилась. Она только начинается.

Идан резко поворачивается к двери их комнаты, его лицо превращается в холодную, сосредоточенную маску.

— Чёрт. Они обошли нас. Основной штурм пошёл с центра.

Он вытаскивает свой пистолет, и тихий щелчок снятого предохранителя кажется оглушительным.

— Сидите здесь. Тихо. Что бы ни случилось, не выходите из этой комнаты, — бросает он ей через плечо.

Но Аврора понимает: сидеть и ждать, как овцы на бойне, пока их всех перебьют в этой маленькой деревянной коробке, — это не выход.

— Нет, — говорит она, и её голос твёрд. Она подходит к двери, сжимая в руке пистолет.

Она вылетает из комнаты вслед за ним, успев захлопнуть за собой дверь, чтобы запереть Эру в относительной безопасности этого маленького, временного убежища.

Коридор дома превратился в настоящий, кипящий ад. В тусклом, моргающем, аварийном свете ламп мечутся тени. Десяток, а может и больше, фигур в тёмной форме, в шлемах с глухими забралами, вооружённых до зубов, уже прорвались внутрь и растекаются по дому, как смертоносная, всепожирающая саранча. Они движутся слаженно, профессионально, как стая волков, загоняющая добычу.

— Их нужно оттеснить от крыла со спальнями! — кричит Идан, делая несколько прицельных, коротких выстрелов по коридору, заставляя передовую группу нападавших на мгновение отступить и спрятаться за дверными косяками.

В этот момент из гостиной раздаётся шквал ответного огня. Это Астарта и Эрик. Они внутри. Приняли на себя основной, самый яростный удар, чтобы дать Идану и ей время.

— Прикрой меня! — рычит Идан, и они начинают работать.

Это — танец. Страшный, смертоносный, отточенный до автоматизма сотнями часов их совместных, изматывающих тренировок. Они стоят спина к спине, плечом к плечу, прикрывая узкий коридор, ведущий к спальням. Он — спокойная, холодная ярость и безупречная, убийственная точность. Она — дикий, инстинктивный азарт и шквал подавляющего, непрерывного огня. Он стреляет редко, экономя патроны, но каждый его выстрел находит свою цель, заставляя очередного врага отступить, спрятаться, умереть. Она стреляет чаще, её пули не столько убивают, сколько подавляют, впиваясь в стены, в косяки, в мебель, не давая им поднять головы, не давая им возможности прицелиться в Идана. Они не дают никому прорваться по их коридору. Не подпускают никого к двери, за которой, сжавшись в маленький, дрожащий комок, сидит испуганный ребёнок.

Бой кажется бесконечным. Воздух наполняется едким, горьким запахом пороха, криками раненых, звоном гильз, веером разлетающихся по деревянному, уже залитому кровью полу. Аврора полностью растворяется в этом оглушительном хаосе. Нет ни страха, ни мыслей, ни сомнений. Есть только цель. Есть только враг. И есть спина, которую она прикрывает, и плечо, которое надёжно, как скала, прикрывает её.

Через вечность, которая, возможно, была всего несколькими мучительными, растянутыми до предела минутами, напор врагов начинает ослабевать. Из гостиной доносятся уже не выстрелы, а глухие удары — Эрик и Астарта перешли в ближний, рукопашный бой. Выжившие наёмники, неся на себе раненых, начинают отступать, пятиться к выбитой входной двери.

— Уходят! — кричит Астарта из гостиной, её голос хриплый, сорванный.

Лицо Идана — мрачное, сосредоточенное. Он, Эрик и Астарта бросаются за ними, оттесняя их дальше, на улицу, чтобы убедиться, что угроза миновала окончательно, что они не перегруппируются для новой атаки.

— Оставайся здесь! — кричит Идан Авроре через плечо, прежде чем исчезнуть в темноте дверного проёма. — Проверь Эру!

Аврора остаётся одна в коридоре, заваленном гильзами, щепками и остывающими телами. Тишина, наступившая после боя, давит на уши. Её трясёт. От адреналина. От усталости. От горького, металлического привкуса победы. Они выжили.

Она поворачивается и бросается к двери в комнату, где осталась Эра.

— Эра! Всё кончено! Выходи!

Она распахивает дверь. И замирает. Её сердце падает в ледяную пропасть. Комната пуста.

Под кроватью — никого. Маленький шкаф распахнут, он тоже пуст. Окно, которое она точно помнит закрытым и зашторенным, теперь разбито, и в него дует холодный ночной ветер, колыша занавески.

Эры нет.

— Эра?! — её голос срывается на панический, почти истеричный, неверящий визг.

Она осматривает комнату снова и снова, её мозг отказывается принимать очевидное. Но её нет. Просто. Нет. Она исчезла из запертой комнаты, из-под самого её носа.