— Петров. Та же палата. После лапароскопической аппендэктомии. Без особенностей. Если температура выше тридцати восьми — осмотрите сами.
— Хорошо.
— Сидорова. Пятая палата. После холецистэктомии. Боль выражена чуть сильнее ожидаемой. Живот мне не нравится. Если станет хуже — не ждите утра.
— Поняла.
Передача продолжалась спокойно и быстро.
Каждый хирург рассказывал только о своих пациентах.
Не о палатах.
Не о койках.
О людях.
Фамилия.
Диагноз.
Послеоперационный день.
Риски.
На что обратить внимание.
Этого было достаточно.
Когда все закончили, заведующий открыл журнал.
— Общая сводка.
Он говорил коротко, без лишних слов.
— В отделении тридцать шесть пациентов. Пять тяжёлых. Двое в реанимации. Приёмное предупредило о возможных экстренных поступлениях ночью. Если будут консультации из других отделений — дежурный хирург идёт сам.
Все молча кивнули.
Так было всегда.
Если звонили из реанимации, терапии, гинекологии или травматологии, никто не спрашивал, удобно ли сейчас.
Просто вставали и шли.
Потому что иногда именно эти несколько минут решали всё.
Заведующий закрыл журнал.
— Вопросы есть?
Тишина.
— Тогда работаем.
Он уже собирался выйти, когда в моем кармане штанов коротко завибрировал кнопочный телефон.
Я достала его и посмотрела на экран пару секунд, словно заранее знала: этот вечер не даст нам времени даже допить кофе.
— Лириана Андреевна? — спросил Андрей.
Я убрала телефон.
— Похоже, наше дежурство решило сразу перейти к самому интересному.
"Ну что ж… посмотрим, кто сегодня упрямее. Мы или смерть."
Я направилась к двери операционного блока.
За спиной уже слышались шаги моей команды.
Ночь только начиналась.
Отредактировано: 09.07.2026