Гранатовый рай.

Глава 5.

Глава 5

Ночь спустилась на город мягко, как тёплая шаль, — запахами дыма, тмина, свежего хлеба и тайны. Сета шла босиком по каменному двору, ступая осторожно, чтобы не скрипнула ни одна доска, не дрогнул ни один кувшин. Дом за её спиной дышал сном — тяжёлым, тёплым, доверчивым. За порогом осталась жизнь, которую она больше не могла принять.

Мешочек был лёгкий, но в нём — всё, что теперь имело смысл: головка овечьего сыра, хлеб, вяленое мясо, моток ниток, иглы, ножичек, несколько монет и пучок травы, который она сорвала ещё днём, будто оберег. На дне — горсть сушёных лепестков граната. На счастье, сказала бы бабушка.

Луна освещала тропу до ворот — и дальше, к реке. Кура блестела внизу, шуршала, звала. Над водой пахло холодом и камнем. Сета остановилась на мгновение, глядя на отражение луны, и прошептала:
— Ну что, старая… теперь сама.

Тело было лёгким, гибким, как в юности, но внутри ощущалась зрелая тяжесть прожитых лет — опыт, который теперь становился оружием. Она перешла реку по старому мосту и пошла вверх, в холмы, туда, где рассвет начинал бледнеть за зубцами гор.

---

Первое утро свободы встретило её пылью и запахом мяты. Влажная трава прилипала к юбке, босые ноги звенели холодом, солнце медленно вылезало из-за гор, окрашивая облака в гранатовый цвет.
Где-то вдали пропел петух, ответил ему осёл — и Сета улыбнулась: значит, живём.

Она села на камень, достала из мешка хлеб и сыр, отломила кусочек, но есть не смогла — в горле стоял ком. Тогда достала пучок иссопа, растёрла в ладонях, вдохнула аромат.
— От кашля и тоски, — прошептала. — Так говорила бабушка.

Бабушка знала всё: как заваривать чай из бархатцев, как делать отвар из гранатовой кожуры от боли в животе, как сушить шалфей, чтобы не болело горло зимой. Сета вдруг отчётливо вспомнила старую кухню, где всегда пахло дымом и мёдом, вспомнила её смех, морщинистые руки… и почувствовала — силы возвращаются.

Она пошла дальше. Дорога шла в гору, между кустами розмарина и можжевельника, над ней летали голуби. Камни под ногами были тёплые, земля — красноватая, как глина. Иногда мимо проезжала телега — крестьяне, погоняющие ослов, смотрели на неё с любопытством, но не спрашивали. Молодая девушка с узелком на спине — мало ли таких на дороге?

В полдень она вышла к маленькой деревне. Несколько домов, крытых черепицей, пыльная площадь, колодец, где женщины полоскали бельё. Запах сырости и хлеба, дым от очагов, шум детских голосов.
Сета остановилась у колодца.
— Воды, доченька? — спросила старуха с медным ведром.
— Благодарю, мать.
Она напилась, вода была холодная, чистая, с привкусом камня.
— Издалека идёшь? — спросила женщина, щурясь.
— Из Тбилиси, — ответила Сета. — К родственникам… в горы.
— Ах ты, горная кровь, — усмехнулась та. — Вон, у Гурамовой вдовы сыра купи, у неё добрый.

Сета подошла к лавочке у дома, где сидела полная женщина в цветном платке.
— Сколько за головку?
— Для путницы — две монеты. А куда направляешься, красавица?
— Туда, где никто не знает, кто я. — Улыбнулась, чувствуя, как внутри поднимается тепло и страх одновременно.
— Тогда иди в горы. Там место есть, говорят, ведьма жила старая. Дом пустой, сад заброшенный, а духи — добрые, если не бояться.

Сета кивнула. Купила сыр, взяла лепёшку, заплатила и пошла дальше. За спиной остались запахи дыма и хлеба, детские голоса.

---

Дорога вела всё выше. Камни под ногами стали крупнее, воздух — суше и прозрачнее. Вдоль тропы росли дикорастущие травы: шалфей, мята, зверобой. Сета останавливалась, срывала по пучку, клала в мешок.
— Это от усталости, — шептала, — это от дурных мыслей, это от страха.

Солнце клонилось к закату, небо становилось розово-золотым. Она шла, пока не нашла небольшой уступ, где росли два гранатовых дерева — сухие, но живые. Там развела костёр: собрала сухие ветки, зажгла их, подложила травы — дым пошёл ароматный, сладкий, как детство.

Достала лепёшку, кусок сыра, капнула на него немного воды, чтобы размягчить. Ела молча, глядя, как темнеют горы.

В голове — шум мыслей. Куда теперь? Что дальше?
Ответ пришёл просто: Жить.
Жить, пока хватит дыхания, пока руки могут работать, пока память помнит бабушкины слова:

> «Где есть земля, там будет хлеб. Где есть трава, там будет чай. Где есть женщина, там будет дом.»

Сета улыбнулась и прижала мешок к груди.
Ночь была ясной, звёзды висели низко. Она легла на траву, подложив под голову руку, и долго слушала, как поёт ветер.

Я теперь свободна, — подумала.
И впервые за всё время заснула спокойно.