Грани меж двух миров почти неощутимы.

Часть 9: Всё встаёт на свои места.

«Несокрушимые»
Позднее утро того же, едва вступившего в свои права, но уже невыносимо-долгого дня, возвратило к жизни, словно пробудив пробившимися сквозь туманную дымку лучами блеклого октябрьского солнца, стражу светлого города, что утопал уже понемногу в море привычной дневной суеты – и вместе с тем новый, беспокойный с самого начала день наступал и в его жизни и жизни его гильдии, неразрывно с нею связанной… Проводив взглядом пару стражей, что направились, стоило полагать, на предписанный им пост, исполняя почетный, но не менее оттого рутинный долг оберегать покой человеческого рода от посягательств темных созданий, лидер, одернув светлый тюль, отступил от окна на шаг, будто укрываясь в тени… Городские гильдии создавались свободно с самого дня основания столицы, помнил он, и тем благородным рыцарям, честолюбивым дворянам и жадным до денег торговцам, что первыми начинали вербовать и снаряжать ватаги умелых воинов и любителей приключений в погоне за славой и богатством, никогда не был чужд дух соперничества. Зная на собственном опыте, что являло собою вечное их противостояние, лидер, принимая его как неизменную данность, знал о том, что покоя он не увидит до самого конца; борьба эта была отчаянна и решительна, и на одном только его веку разорило немало толстых кошельков и разбила немало пылких сердец. Почетный, пусть и неформальный титул главы ведущей, господствующей гильдии, неразрывно с ним связанные привилегии и почет пробуждали такую неуёмную к себе зависть, что иные ордена одерживали подчас небывалые победы, и магистры их решались на беспримерные подвиги, лишь бы сместить с вершины славы конкурента. Этим соперничество их было полезно городу и даже в чем-то незаменимо, создавая ту цель что никогда не исчезнет и не померкнет – достичь превосходства и удержать его – но одновременно, не упоминая о тех, кто погиб ради пустой этой чести, жестокость мира гильдий была столь велика, что слабым в нем не было оставлено надежды на выживание. Нелегко было в этом мире, собрав первый свой отряд и развернув впервые собственное знамя, подняться на ноги, распрямиться в полный рост под ударами завистливых соседей, выстоять и вырасти, превзойдя их, и весьма немногим удавалось подобное. Немногим – однако ему отчего-то удалось с удивительной легкостью… Закусив губу, лидер встретил мрачной усмешкой взгляд собственного отражения в оконном стекле, до боли напомнившем ему отчего-то взгляд Марка Верлорена. Мальчишка был едва не вполовину моложе его – в те дни, когда Марк только объявил об основании Offiners гильдия лидера, известного миру лишь под мрачным его псевдонимом Дарк, находилась на вершине своего могущества. Их дисциплина, умение и опыт не знали себе равных – с Марком были поначалу его единомышленники, тот сброд, что не был принят ни в одну из приличных гильдий, и все же… Все же тот день, когда Верлорен достиг совершеннолетия и обрел власть над своей стихией, завершив на его глазах последнее испытание, их судьба была предопределена. Как бы то ни было забавно, но даже Викторию и Андрея, самых верных соратников заклятого своего врага, лидер знал куда дольше, нежели самого Марка – когда они, неразлучные со школьной скамьи возлюбленные, лишь начинали искать свой путь в этом мире, верно, еще не появился на свет… Если бы он только мог знать в те дни, какой болью обернется для него одно появление в столице удивительного этого выскочки, какой катастрофой обернется для гильдии стремительный его взлет!..
Столько лет оставался он по воле судьбы бессильным перед лицом Верлорена – и лишь теперь судьба, будто изменив давнему любимчику, передавала все карты в его руки – и не в первый раз. Пусть те проекты, что предлагал ему беглец прежде, близки были более к безумным аферам, нежели к выверенному замыслу, в новом плане Афелия Дарк обнаруживал перспективу уже весьма заманчивую. Но девочка, эта девочка… Обернувшись рывком, глава гильдии Несокрушимых смерил Киану долгим, пристальным взглядом. С самой минуты их встречи лидер чувствовал себя несколько неуютно в ее обществе, но не длинное копье гостьи и не странная форма чуть остроконечных, пусть и укрытых волнами волос светлых ее ушек было тому причиной – но сами глаза ее, цвета янтаря и бирюзы, были слишком чисты, и простота наивного их взгляда, такая непривычная и чуждая, пугала его… Само милое, почти детское светлое личико ее словно несло печать невинности, какой давно не было места в его жизни. Она, казалось, была даже обманчиво-простовата и оттого еще более подозрительная, так что Дарк не позволил себе приблизиться ни на шаг к таинственной преследовательнице Афелия. На те вопросы, что задал он, желая прояснить суть их плана, она ответила столь же непринужденно, легко, как раскрыла истину и о собственном прошлом – но стоило ли ей верить? Демон, демон… Немало ему приходилось встречать созданий из иных миров – иные среди них были безвредны, но не случалось еще такого, чтобы один решился прийти человеку на помощь…
- Полагаете, ваш план обеспечит нам успех? – лидер сдержал усмешку, скрывая откровенное недоверие к наивным улыбкам гостей, будто бы и в самом деле не сознававших, с чем приходилось им иметь дело.

Справедливости ради следовало признать – он никогда не вынашивал коварных планов в отношении иных гильдий и не рассчитывал навредить им чем-либо; конкурентам он не желал ни упадка, ни гибели – все же, покуда они жили и процветали, у собственных его соратников было тем лишь больше поводов проявить себя, дабы доказать свое превосходство над ними. Дарк никогда не пожелал бы – и верил он, не пожелает – зла никому, помимо одного Верлорена, однако мальчишка был все же исключением. Он, желал ли кто верить в это или нет, сотворил нечто невообразимое, совершенно невероятное, создав из ничего гильдию, посрамившую Несокрушимых, отстаивавших десятилетиями свое право на господство. То богатство, что обеспечило ему это господство в мире столицы гильдий некогда, вылившееся в нескончаемый поток щедрых вознаграждений, стало ему столь привычно, что Дарк привык считать его собственностью – деньги же, меж тем, играло в жизни гильдии не последнюю роль, и никакая вторая роль уже не в силах была удовлетворить тех потребностей, к которым привычен стал лидер и, казалось, привычен был и каждый из Несокрушимых. Единственным же, кто стоял по-прежнему на их пути к обретению былой мощи, оставался Верлорен и только Верлорен – оттого он и становился целью лидера, и оттого Дарк, забывая даже об обиде понесенных потерь, ради будущего гильдии и собственного будущего готов был решиться на любое безумие, чтобы только устранить его, этот корень всех зол. Благоразумная Виктория и находчивый Андрей никогда не сумеют заменить его, знал лидер, они в состоянии были заменить Верлорена лишь временно, не обладая на деле ни тем же множеством талантов, ни его харизмой, ни той же любовью к труду… В самом деле, никто не отдавал своей гильдии столько сил и времени – никто, за исключением, возможно, самого Дарка. Желание посвятить и отдать без остатка свою жизнь заботе о ближних, о дорогих соратниках вела каждого из них, и лишь в этом они, верно, были схожи – однако в этом же и различны. В отличие от Верлорена, лидер Несокрушимых не находил ничего зазорного в том, чтобы пользоваться свободно плодами своего труда – по жизни он не только способен, но и готов был многое позволить себе, ни в чем не отказывая, благо средства гильдии обеспечивали ему поистине баснословное богатство; зная об этом, тем спокойнее оставался он в глубине души, и уверенность в собственных силах, что были ему так необходимы для защиты верных товарищей, вместе с тем лишь крепла. Лидер Offiners, напротив, располагая всеми силами и средствами сильнейшей гильдии столицы, не смел использовать их к своим услугам, но все до последней монеты готов был направить на благо дела. Возведя огромную, роскошную, достойную местами иного княжеского дворца штаб-квартиру, Верлорен носил по-прежнему старую, простую одежду, из-за чего его можно было перепутать с заурядным парнем. Так что даже в собственном кабинете-библиотеке облик его казался неуместно-тусклым. Дарк оставался в гильдии первым среди равных, старшим соратником для каждого, столь же близким, сколь и превосходящим – Верлорен же видел свой долг в служении созданной им гильдии, пожизненном и беззаветном. Однако Афелий… Богатый жизненный опыт многому научил немолодого магистра, так что, заглядывая в глаза юноши, он многое успел осознать и без излишних слов. Афелий, в отличие от них, великих лидеров, желал лишь обрести в этом мире того, кто примет его без сомнения, кто станет дорожить им без какой-либо особенной на то причины – иными словами, искал спасения от одиночества... Был ли он счастлив сейчас? Возможно, что и нет – и мог ли он быть счастливым, если и теперь ему вновь ничего не оставалось, иначе как возложить все надежды на Дарка, способного спасти его жизнь в ужасающем его положении?.. Магистр не питал иллюзий – едва ли беглец обратился к нему из иных соображений, и едва ли ожидал обнаружить любовь и признание среди Несокрушимых, не слышавших прежде самого его имени. Впрочем, возразил он себе же осторожно, и Кианы Афелий не знал в дни их знакомства – теперь же, пусть не столь много времени миновало с тех пор… Лидер остановился, отбросив пустые подозрения. Он и сейчас не понимал ясно, что странная эта девочка обнаружила в нем, и что увидел он в ней, но это и не имело особенного значения – нет, значимо для него было иное. Оскар, Оскар… Одно упоминание страшного имени пробуждало в нем невольную дрожь. Если весь этот замысел принадлежал Оскару, если Оскар желал смерти Афелия, тогда как Дарк укрывал его, дело это становилось тем лишь более опасным – настолько опасным, насколько это было еще возможно, куда опаснее, нежели даже в случае с Иреной, что получила приказ покончить с Афелием в первый раз. Пусть он не видел еще ясно, из каких соображений намерено было действовать каждое из действующих лиц таинственной этой комедии, картина происходящего в общих её чертах складывалась понемногу из тех ее осколков, что очутились по воле случая в руках Дарка. Афелий, Ирена, Киана… Оскар.
Тихая девочка по имени Киана скромно оставалась в стороне, словно не желая показываться ему на глаза и ни единым словом или неловким движением не смела оторвать магистра ни на миг от его размышлений, но вместе с тем наблюдая за ним пристально, с неким настороженным любопытством, все столь же по-детски наивным… Взгляд этот, пусть лидер и не желал придавать ему значения, никак не мог позволить ему вздохнуть свободно, так что и должное достоинство он находил в себе силы сохранить немалым трудом. Изображая невозмутимое спокойствие, магистр, пораженный неожиданно необычной мыслью, осторожно извлек телефон из черной кожаной барсетки. Беглец и девочка-демон ожидали его ответа с нетерпением, и оттого в окутавшем кабинет тяжелом безмолвии на сердце у него становилось только тяжелее. Они как будто не понимали с кем и с чем имели дело – но понимал ли он?..
Остановившись, магистр в последний раз смерил гостей изучающим взглядом с искоркой неуловимого азарта, однако ни один из них вновь не ответил ему – Афелий, ощутив на себе взгляд Кианы, обратился девушке навстречу, и доля сомнения отразилось в нем, когда юноша будто бы осознал без излишних слов, о чем желала она говорить… Он ответил лишь кратким, чуть рассеянным кивком, не вымолвив ни слова и в этот раз – она же обратилась Дарку навстречу, не решившись приблизиться, но как будто желая в самом деле произнести нечто, для чего ей недоставало еще сил… На сей раз лидер ответил милой гостье откровенно вопросительным взглядом.
- Ах, я… - взгляд ее бегал по комнате рассеянно и дыхание, казалось, было тяжело.
Вздохнув чуть глубже – этим он желал лишь позволить девушке понять, что ответа ее он не станет добиваться насильно – глава гильдии развернул в ладони телефон, представив взору Кианы изображение на небольшом забранном защитным стеклом экране – скромную фотографию девушки, выполненную будто на документ. Ничто лучше самого взгляда гостьи не могло дать лидеру ответ на единственный его вопрос – тот вопрос, что не был еще задан, но, пусть лишь для большей уверенности, должен был все же прозвучать…
- Вы знакомы?
С самого начала, не стоило отрицать, Киана ожидала от встречи с лидером гильдии, о котором столь многое приходилось ей слышать от Афелия, немалого, и оттого на встречу эту вынуждена была возлагать немалые надежды, не имея иных вовсе – но могла ли она ожидать подобного? Была ли готова ожидать?.. Этот взгляд… На фотографии она узнала его, словно наяву. Глаза эти были, казалось, чуть более блеклыми в сравнении с теми, что помнила она так ясно – но то, несомненно, были они, именно они! Пусть даже глаза эти не были точно теми, чей взгляд она так боялась встретить вновь, но сам взгляд… Едва ли его возможно было сравнить с чем-либо иным – до того пуст, безразличен он был, словно не девушка представала перед нею, но искусно изготовленная кукла, чьи глаза заменило совершенное цветное стекло. Отчего она всегда такая?.. Неужели, неужели она заслуживала этого?.. Судорога отвращения исказила на миг черты нежного личика Кианы. Ханами. Эти же светлые, будто выцветшие, подобные солнцу в ясный день, волосы, ниспадающие на плечи густыми прядями. Эти же почти белесые, тонкие, едва заметные брови… И этот взгляд! Девушка не заметила, как ладонь ее сама собою начала сжиматься, замерев, точно из давней привычки, у древка копья, у самого бедра…
- Да, я её знаю, – избегая лидера, Киана опустила взгляд с роскошного стола черного дерева на начищенный до столь же невыносимого блеска паркет.
Афелий почувствовал явно, как дрогнули его руки в тот миг, когда, следом за Кианой, и он, обратившись к экрану, встретил взгляд холодных этих чуть более блеклого цвета чем волосы глаз – точно тот же взгляд, что и в ту ночь двумя годами ранее, в первый раз, тот взгляд, что являлся ему во снах в дни бегства вновь и вновь, не позволяя сомкнуть глаз ночи напролет. Нет, ничем не был он схож со взглядом Кианы, в чьих глазах неизменно играла жизнь, такая светлая и полная сил – в этих же глазах он видел лишь отражение бледного лика самой смерти. Но как же? Отчего?.. Мириады вопросов рождались в объятиях будто ускользающего его рассудка стремительно, не оставляя ни мгновения, дабы отыскать должный ответ – впрочем, сумел бы беглец обнаружить решение, будь в его распоряжении больше времени?.. Киана, Ирена… Невозможно было поверить, будто две эти девушки, столь бесконечно далекие, были знакомы, будто могло существовать нечто, что связало бы их. И первая, и вторая пришли за ним из иного мира, и первая, и вторая объявились в мире людей с единственной целью… Неужели лишь из-за этого? Не желая принимать собственные домыслы всерьез, Афелий обратился к Дарку в ожидании ответа – магистр лишь улыбнулся гостю с долей искреннего удовлетворения. Нет, он понимал, осознал Афелий, он превосходно понимал то же – но для него то значило нечто совершенно иное, и теперь юноше становилось все более очевидно, что же именно занимало магистра…
- Это Ирена. Ей первой было поручено убить Афелия, еще до тебя, – глава гильдии отвел взгляд и, казалось, едва сумел сдержать в этот раз мрачную усмешку.
- Но ее имя Ханами, разве не так?.. – еще с некоторым сомнением Киана подняла взгляд, решившись лишь на краткий миг обратиться к портрету сверстницы на экране.
- Что же, замечательно, - Афелий застыл недвижно, заметив, с каким любопытством изучает его взглядом глава гильдии. - Если ты так жаждешь мести, пусть будет по-твоему, - расправив устало плечи, магистр расплылся в блаженной улыбке. – К нашему счастью, сообщить Марку о происхождении его драгоценной Ирены нам не составит труда…