Грани меж двух миров почти неощутимы.

Часть 11: Последнее решение.

Желания прийти ровеснице-демону на помощь по первому же ее зову Ханами с самого начала не испытывала – не оттого даже, что опасалась вставать на пути у собственного дяди, несомненно, давно уже задумавшего избавиться от наивной девочки, и не оттого, что спасения существо столь глупое и беззащитное, по глубокому убеждению Ирены, и не заслуживало – но только оттого, что ход вещей, казавшийся ей по-прежнему справедливым и закономерным, вовсе не вызывал какого-либо желания переписать сценарий, подготовленный теми, кто стоял несоизмеримо выше её. В самом деле, не всегда ли было так?.. Судьбами этого мира повелевал один лишь Оскар, и всякий, кто становился орудием для свершения тайных дел в руках серого кардинала, с самой минуты своего избрания был обречен. Ирена знала имена многих, кто оказывался вовлечен волей или неволей в сеть неведомых замыслов родного брата Сатаны, и милостью его хранители темных его знаний один за другим умолкали навеки. Киане предстояло стать лишь одной из них, смерть её не должна была нарушить общего порядка – и следовало ли, если так, о ней беспокоиться?.. Зная законы этого мира, Ханами сознавала, что жить её соплеменнице оставалось недолго – знала с той самой минуты, когда извещена была о прибытии Кианы на Землю. Она не желала противостоять дяде вовсе не потому, что могущество его повергало ее в ужас: напротив, Ханами единственная среди тех, кому способен был довериться Оскар, знала о том, что и сама имеет возможность довериться ему. К ней, к ней одной он, несомненно, никогда не был несправедлив – до других же Ирене не было дела, и, покуда «любимый дядюшка» не позволил себе нанести удар ей в спину, она не видела препятствий к тому, чтобы платить верностью за его верность. В этот раз, как и всегда прежде, воля Оскара будет исполнена, и доверие его к ней оправдано: имя Афелия, непозволительно долго мелькавшее на страницах книги истории, будет стерто из нее раз и навсегда… Если бы только одной решимости было достаточно, чтобы привести ее в чувство! Отбросив телефон, чей звонок с новым распоряжением Оскара пробудил ее от долгого, сладкого сна лишь несколькими минутами ранее, Ханами сладко потянулась в просторной постели…
Марк не узнает ничего, что ему не положено было знать, возможно, не узнает даже о том, что она покидала штаб-квартиру – лидер гильдии нечасто беспокоил напарницу визитами, и в личные ее покои вторгаться без причины на то не решался, хотя и понимал, вне всякого сомнения, что Ирену в добровольном ее заточении удерживала одна только лень. Едва ли кто-либо из числа соратников по гильдии обнаружил бы ее исчезновение – никому, наверное, не было дела до нее, как и ей не было дела до них. Сакурай никогда не искала ни встречи, ни беседы с ними – только задание отца да поручения дяди занимали ее мысли в последние месяцы, и одна надежда на то, что скоро гнусная эта история, наконец, закончится для нее… В этот раз Оскар, будто отвечая самой ее мысли, обещал, что скоро работа ее на Земле будет завершена – и Ханами, наконец, получит возможность возвратиться в Сфайру, в родной дом… Миссия на Земле стала, возможно, и не самой тяжелой, но, вне всякого сомнения, самой длительной, скучной и неприятной среди всех, что ей пришлось выполнить. Вновь прибыть на землю десять лет спустя, в том же теле, что способно было погибнуть, лишь с тем, чтобы не раскрыть свою демоническую сущность… И ради чего? Сакурай по-прежнему не понимала, чем был Марк столь опасен и отчего удостоился внимания самого Сатаны. О том, что на деле он был рожден полукровкой, известно было многим, но едва ли причина крылась лишь в этом… Впрочем, Ханами никогда особенно и не стремилась выяснить то, чего, по мнению сильных мира сего, ей знать не полагалось – и в этом вновь готова была довериться Оскару. Не привлекать внимания к себе, но лишь тихо наблюдать за тем, что творилось вокруг Верлорена – таково было ее задание, и этим Сакурай пока довольствовалась. Случай Афелия и Кианы несколько развеял скуку бесконечного этого наблюдения, однако и их история подошла, наконец, к логическому завершению… Так и должно было произойти, и иначе быть не могло – такова была воля дяди, которой непременно предстояло исполниться, и ей, Ирене, была предоставлена честь закрыть дело… Киана, по словам Оскара, укрылась в пещере возле города – изучив заблаговременно карты окрестностей столицы, Ханами знала, что ни возвышенностей, ни обрывов в округе не было: лишь чуть дальше соснового леса, где впервые встретились, согласно докладу последней, Афелий и Киана, в склоне крутого холма открывался вход в известняковую пещеру. Место это было известно обвалами, так что горожане предпочитали обходить опасную пещеру стороной – но это же превращало ее в совершенное укрытие для двух беглецов… Именно там, стоило верить, остановились Афелий с Кианой. Но отчего же девочка не сумела покончить с предателем? Отчего бежала вместе с ним – и отчего решилась выдать его теперь?.. Ничем, помимо только детской наивности и непроходимой глупости не могла Ирена объяснить поступки незнакомки. Ханами многое слышала о Киане как о лучшей ученице Ханадзавы, но едва ли могла представить себе, будто подопечная прекрасной охотницы на дьяволов могла быть столь легкомысленна. Ханами, с детства единственная ученица блистательного мастера клинка Му Шеня – о котором, стоило признать, она почти ничего не знала по сей день – знала о том, какую строгую дисциплину стремились внушить учителя фехтования первым своим ученикам. Пусть Ханадзава не столь давно стала ее наставницей, Сакурай никогда не казалось, что к этому вопросу копейщица подходила менее ответственно. Конечно, Ханадзава в опыте и мастерстве не сумела бы сравниться с Му Шенем, но не могло все же быть такого, чтобы лучшая ученица ее не совладала с единственным человеком, ослабшим от долгой погони предателем!..

Холодный октябрьский ветер уныло завывал в теряющих былую пышность кронах кленов в парке гильдии за окнами её спальни – очевидно, день выдался прохладным, и все же ей, демону, не было до того никакого дела. Набросив легкую, с непривычным ароматом новизны, черную куртку-ветровку – недавний подарок Верлорена, заметившего, что холодной этой осенью у нее не было даже плаща – Ирена рассеянно сменила домашние тапочки выходными черными башмачками… Наряд ее, как и всегда, был прост, как скромен был и весь гардероб – но, впрочем, перед кем было ей красоваться в странном этом мире, если и в родной Сфайре к моде Ханами всегда была равнодушна?.. Лёгкая, тонкая белая футболочка, простая осенняя ветровка, подаренная Марком, скромная юбка, белые гольфы, маленькие кожаные ботинки. В рюкзак, поколебавшись с минуту, Ирена убрала все же любимый свитер цвета кофе с молоком – тот, что носил некогда Лей, верный ее телохранитель в Сфайре. Его неповторимый аромат, тонкий запах мяты с нелепо-аристократической ноткой одеколона, почти выветрился, обнаружила она с редким уколом искреннего сожаления, и сам свитер этот был ей все столь же велик – но с каждым прикосновением родной образ его, такой теплый и близкий, вновь, словно наяву, являлся девушке отражением забытого сна…