Грани меж двух миров почти неощутимы.

19 часть: Душевная боль Селаны или недовольство Небулы.

Легкое дуновение незнакомого вечнозеленому саду Небесного Чистилища ледяного, точно первое дыхание зимней бури, безжизненного, без тени аромата, ветерка возвестило о ее появлении прежде, нежели Селана могла увидеть наследницу – сжавшись невольно от холода, хранительница лунного света встретила Моргану, скользившую сквозь сад бесшумным белым призраком им навстречу, пустым, потерянным взглядом. Холод, казалось, проник в само ее сердце, сжимая теснее и теснее с каждым ударом, так что и шаг размеренных его ударов, казалось, начинал затихать…
Отчего же это, и отчего сейчас? Неужели?.. К мысли этой страшно было прикоснуться сейчас, когда все происшествия беспокойных этих дней оставлены были, казалось, позади, и все волнения ее оказались безосновательны. Она надеялась искренне всей ее душой, что о неловком, но не менее оттого опасном выступлении Рейнхарта в час собрания Совета Чистилища Высшие позабудут очень и очень скоро и не станут уже вспоминать, по меньшей мере, до восшествия на престол Небулы – и о том Селана, обеспокоенная судьбой возлюбленного, молилась как ни о чем ином. Будь только на то ее воля, она укрыла бы его от самого взгляда Морганы, если только возможно было избежать пронзительного взгляда бесцветных этих проникновенных глаз – но стоило ли и мечтать об этом, если сам он того не желал, и изменить его, очевидно, сами Небеса оставались не в силах?.. Поднявшись со скамьи, склонившись в знак почтения перед наследницей, Селана способна была лишь наблюдать беспомощно, проклиная несносную его самонадеянность, как приветствовал Рейнхарт Моргану вслед за глубоким поклоном вместе с нею учтивой улыбкой…
Невыносим, до чего же бывал он порою невыносим! Впрочем, не таким ли она полюбила его?..

- Доброго вам дня, - произнесла, остановившись перед ними, наследница тихо, склонив скромно голову. – Если вы позволите, Рейнхарт… Я полагаю, вы по-прежнему намерены поддерживать мое избрание полноправной наследницей?
- Если только ваше высочество пожелает этого, - ответил офицер сдержанно, будто в некотором смятении отведя взгляд, спасая себя из холодной пустоты ее глаз. – На собрании я только надеялся узнать, отчего Высшие позабыли о вашей кандидатуре на титул кронпринцессы. Мне это показалось по меньшей мере несправедливым, не упоминая о должном почтении к вашему высочеству, - обратившись к ней осторожно, он из одной учтивости вновь поклонился наследнице кратко.
- Благодарю вас за ваше внимание к мое скромной персоне, господин советник, - Моргана сдержала мимолетно-тонкую улыбку, - и все же, позвольте вам признаться, титул и власть в Чистилище не столь мне интересны… Возможно, вам и не следовало навлекать на себя гнев моей сестры, не поддержав ее избрания, - коснувшись нечаянно взглядом изящной белой лилии у дорожки, той же, на которой замер поневоле и его взгляд, наследница не замечала будто, как тускнеет стремительно, высыхая под пристальным ее взором, прекрасный цветок. – Небула была и в самом деле рождена для этой власти, и с самого детства стремилась лишь к ней – в этом я не желала ей препятствовать, однако я… - неуловимая искорка вспыхнула на миг в ее глазах. – Я ищу большего.

- Что же, если так, - голос Рейнхарта, сохранившего лишь чудом частицу самообладания, чуть дрогнул, - возможно, я смогу оказаться полезным вашему высочеству?..
- Несомненно, господин советник, - теплая, как будто в самом деле искренняя улыбка Морганы растапливала лед холодного страха, что сковывал сердца перед ледяным дыханием ее необыкновенной силы, - и я вынуждена просить вас о единственном одолжении… Сможете ли вы задержать, насколько это возможно, окончательное избрание кронпринцессы?
- Но на какой срок… - не в силах уже скрыть недоумения, офицер остановился, собираясь с мыслью. – На какой срок будет угодно вашему высочеству задержать Совет?..
- Мне необходимо еще несколько месяцев, возможно, год, однако не более того, - произнесла наследница неожиданно твердо. – Я полагаюсь на вас.
- Я… - Рейнхарт терялся, не обнаруживая должных слов. – Боюсь, ваше высочество, достигшие вас слухи несколько преувеличивают мое влияние… Не знаю, каким образом возможно будет заставить Высших усомниться или переубедить Верховного…
- Я прошу вас предпринять все, что будет в ваших силах, - не приказание, но мольба звучала тонко в словах Морганы. – Обещайте тем, кто поддержит вас и меня, достойное вознаграждение, уверьте их в моей готовности принять власть, и передайте при этом мое слово: даже в случае вашей неудачи я сумею защитить их от каких бы то ни было преследований… И вас в их числе, господин советник, - легкий румянец тронул щеки наследницы, когда она, отведя взгляд, коснулась легко плеча Рейнхарта. – Клянусь всем, что мне дорого, я не дам вас в обиду!
- Я… - отступив стремительно, военный советник поклонился наследнице в пояс, пылая вновь небывалой решимостью, словно одно прикосновение ее не поглотило, но, напротив, возвратило ему силы. – Будет исполнено, ваше высочество! Я не готов обещать вам год, однако я не позволю им принять решение немедленно, - положив ладонь на сердце, рыцарь распрямился гордо с тонким звоном орденов на белоснежном полотне мундира. – Знайте, ваше высочество, я с вами до конца!
- Спасибо вам, господин советник, - почти прошептала Моргана. – Я не забуду этого!

Отвесив еще один краткий, до смешного неловкий поклон, Рейнхарт, отступив на несколько шагов, не обнаружив слов даже для прощания, тотчас бежал, будто вовсе о ней позабыв – Селана, провожая его взглядом, едва сумела сдержать желание окликнуть его, простирая руку вслед любимому… Что же он творил, в самом деле, что за безумие? Неужели красота юной наследницы настолько лишала доблестного рыцаря воли, что и о чувствах возлюбленной он готов был забыть в один миг, пустившись безрассудно по одной лишь прихоти Морганы в очередное немыслимое предприятие? Не говорила ли Селана ему еще в тот день, как переживала за него и его будущее? Не просила ли остановиться, покуда не было еще поздно, подозревая в глубине души, что содеянного было уже ничем не исправить?.. Ответив скромной улыбке наследницы еще одним кратким поклоном, лунный страж, обратившись к встающему белой стеной среди усеянных цветами волн зелени за сияющей лентой реки вдали дворцу, направилась неспешным шагом прочь, не зная, куда следовало ей идти теперь…

Глупец!.. Что же он творил? И что же, в самом деле, замыслила Моргана? Какую тайну скрывали невыносимо холодные ее блеклые глаза?.. В первый раз на памяти Селаны вторая наследница заявила о себе, ввязываясь при этом намеренно в опасную игру и намереваясь вовлечь многих вслед за собою, однако из слов ее, словно противоречивших друг другу, лунный страж не видела ясно, чего желала и чего ожидала ее высочество… Отчего не спросил об этом Рейнхарт? Неужели советник понимал объяснения Морганы, как не понимала их Селана? Или о намерениях наследницы ему известно было нечто большее? Или причина была только в его беззаботной решимости, и лишь она одна побудила офицера довериться в первый раз безо всякой на то причины скрытной этой девушке?.. Но была ли достойна она его доверия, и многого ли стоили ее обещания? Для чего желала она использовать Рейнхарта и тех, кто последует за ним? Не задумала ли Небула таким образом, не без участия Морганы, испытать верность будущих своих подданных?.. Многое, многое в словах второй наследницы оставалось неочевидно Селане. Если Моргана говорила о том, что к власти в Чистилище она не стремилась, зачем требовала она задержать избрание кронпринцессы – и, если призналась, будто искала нечто большее, что то могло быть? Что было выше обладания Чистилищем и Землей, что же еще?..
- Селана! Неужели? – знакомый голос пробудил ее от полусна, заставив невольно содрогнуться. – Я как раз надеялась встретить тебя!
- Селена… - встретив рассеянным взглядом неисправимо-самодовольную улыбку сестры, настигшей ее стремительным шагом, лунный страж, склонив устало голову, коснулась лба холодной ладонью. – Извини, мне совсем не до тебя сейчас…
- Что же, если так, не буду тебя тревожить!
Миновав ее невозмутимо, девушка, схожая чертами с Селаной, словно зеркальное ее отражение, не удостоив хранительницу лунного света ни единого слова или взгляда, устремилась с прежней ее неисправимой усмешкой тонкого превосходства на устах куда-то вдаль, словно не замечая, как нелегко приходилось сестре в эту минуту…
Селена не беспокоилась о ней, знала Селана, как не беспокоилась ни оком, за исключением себя одной, и, если сестра и искала ее в эту минуту, то могло быть разве только по собственным ее делам – дела же самолюбивой сестрицы, в чем бы суть их ни заключалась, занимали сейчас лунную деву в последнюю очередь. Она была не в себе, стоило признать, она совершенно теряла себя, утрачивая как-то невероятно легко всякую власть над ходом тех событий, что разворачивались на ее глазах помимо и вопреки ее на то воле. В первый раз за долгие годы в дни эти Селана ощутила себя беспомощной, неспособной изменить что-либо, и чувство это отзывалось в глубине искавшей тишины и покоя ее души гневом все большим – гневом на жестокость самовлюбленной наследницы, готовой ради таинственных ее замыслов поставить на карту жизни тех, кто в замыслы эти не был даже посвящен, на беспечность любимого, что влекла его к гибели во имя неведомых чужих надежд… Безразличие сестры, ничего в сравнении с ними не значившее, исчезало каплей масла в пламени бессильного этого гнева, коим не могла она найти в себе сил овладеть. Неужели она была недостаточно хороша, недостаточно влиятельна, чтобы предпринять сейчас же нечто в ответ, разрушить преступный их замысел, грозивший всем им страшной гибелью, оправдать каждого из них в глазах Небулы и Аристарха, спасти всех и каждого, пока не стало еще поздно, пока дело Морганы не коснулось еще многих невинных?
Но как возможно было остановить Рейнхарта, если с самого начала, задолго до событий этих дней, он, вспоминая ее, говорил так, как не говорил о второй наследнице никто иной из числа Высших? Возможно, он, приближенный Аристарха, в самом деле знал о ней нечто большее? Возможно, они состояли в сговоре задолго до того дня, и во все детали плана Морганы советник был заблаговременно посвящен? Не оттого ли не боялась наследница говорить с Рейнхартом столь откровенно в ее присутствии? Не вводила ли она сейчас лунную хранительницу в заблуждение, сговорившись о том с советником?.. Селана не заметила, как достигла, не желая того, собственных покоев – захлопнув за собою дверь, хранительница лунного света, оставшись в одиночестве, принялась мерить комнату тяжелыми шагами от трюмо до кресла и обратно. Не стоило ли поговорить с Рейнхартом? Но если слова ее не образумили его в первый раз, стоило ли надеяться теперь? Или, возможно…
Настойчивый стук в дверь оборвал незавершенную ее мысль.