Грани. Шаг Первый: Я только посмотреть

Глава II

– Ну же, помоги мне. – Лязг и скрежет, какая-то возня, снова толчки.

– Давай, давай... – В голосе слышится сильное напряжение.

– Тяни на себя!

– Двинься...

– На голову тебе залезть? – Какая скандальная девица.

– Сейчас я двуручник вклиню.

– А выдержит?

– Я ему не выдержу!

Я поняла, что закрыла глаза, зажмурилась изо всех сил, аж голова разболелась. А может это от того, что нечем дышать. Или от удара затылком о стену. Хотя, как можно вообще дышать после такого падения?!

Глаза открыла, но ничего не изменилось. Вокруг была темнота, темнота без силуэтов, без теней, только голоса, возня и толчки. Экие неугомонные! Но не я, не я...

Откинула голову на стену, собираясь снова смежить веки, как вдруг во тьме мелькнули две яркие вспышки. Алые точно угли преисподней, но не где-то там далеко, а прямо здесь. Только руку протяни! Раздался металлический скрежет, ликование и в темноте проступили очертания фигур. Угли погасли как наваждение.

Грохот, очертания сделались четче. Сжимавшее меня все это время давление вдруг схлынуло и в окружающий мир, то бишь в грязный покореженный лифт, ворвался поток воздуха.

Я покачнулась, снова пытаясь самостоятельно удерживать равновесие, и стоявший напротив светловолосый мужчина подхватил под руку. У него были горячие, очень горячие длинные пальцы, и длинные руки, и длинное тело - вытянутый такой человек, будто больной чем-то. На щеке не то грязь, не то родимые пятна. И взгляд, пусть не красный, но пустой, голодный что ли…

Я отстранилась и высвободила руку.

– Спасибо. – Проговорила тихо, отводя глаза.

Между тем лифт совсем опустел, оставив нас наедине.

­– Красивое кольцо. – Заметил он мягким грудным голосом.

Заметил перстень, бабушкин. Золотая оправа и большой красно-розовый камень. Рубин, советский.

– У тебя тоже... – Пробормотала я и решительно устремилась прочь из лифта.

Подальше от этого длинного и бледного, и странно одетого, увешанного и унизанного украшениями человека.

И так и застыла на пороге.

– Это... что? – Вырвалось у меня от изумления.

Мир тонул в дымке. Тонуло тонко очерченное бледное солнце, тонуло небо в беснующихся потоках серой хмари. Тонули холмы. Высокие цилиндрические образования с совершенно плоскими вершинами, лишь немного расширяющиеся к низу. Нагромождения мусора. Впрочем, нет, здесь не было гниющих отходов, рваных тряпок или продавленных диванов. Только лифты. Редкие целые, но все больше обломки. Большие и малые, из стекла и металла, из дерева с коваными ажурными решетками. С плотно сжатыми створками и куски, в которых лишь едва угадывались очертания кабин, частью которых они когда-то были. Чем ближе к подножию этих круглых холмов, тем мельче становились обломки. В конце концов, превращаясь в крошево, мелкое серое крошево и песок.

Посреди всего этого стояли восемь человек. Как только все в лифт поместились?

Четверо в черной военного покроя форме. Из них трое мужчин, вооруженных длинностволами, более всего напоминавшими автоматы, и высоченная фигуристая мулатка с розовым ирокезом, без видимых усилий придерживающая на своем плече пулемет.

Высокая стройная шатенка с острыми, впрочем, очень правильными чертами лица. Взгляд холодный. Облегающий фигуру камуфляжный зеленый костюм и небрежно перекинутый наискосок через грудь ремень винтовки со снайперским прицелом.

Еще двое мужчин. Один плотный, длинноволосый, весь в татуировках, подкольчужнике, кольчуге, вполне современных гадах, и со здоровенным погнутым двуручным мечом в руках. Второй молодой совсем, щуплый, в клетчатой фланелевой рубашке, потертой кожаной куртке и с обмотанным изолентой обрезом дробовика в кобуре у пояса.

И я.

– Кажется я перестал различать цвета. – Задумчиво проговорил один из «черных», статный с аккуратной чуть тронутой сединой бородой.

– Не можешь отличить темно-серый от светло-серого? – Тут же ответил ему другой, коренастый, закуривая.

– Не могу понять куда делись другие опции.

– А ты вон на девочку посмотри: джинсики голубенькие, курточка зелененькая, мех в пятнышко. – Кивком указал на меня его собеседник, выпуская струю дыма. – Сразу видно, человек жизни радуется, а не совокупляет мозг себе и окружающим.

И подмигнул. Мне подмигнул. Обидно так подмигнул, будто я на охоту на шпильках собралась. Только вот меня никто не предупреждал, что будет охота. Правда, дичь редко предупреждают?

Бородатый лишь на миг скосил на меня глаза, и то без особого интереса, и снова отвернулся к холмам.

– То-то и оно, что мы единственные цветные пятна в этом сером мире. – Сказал он.

– Ну серый и серый. – Пожал плечами второй с наслаждением выпуская струю дыма и тоже отворачиваясь. – Бледный просто, вот и кажется. Игра света. И воображения. – Он хохотнул, хлопнув бородатого по плечу, и вдруг закашлялся.

– Не кажется. – Серьёзно вставил парень с дробовиком. – Местечко поганое.

– А предыдущие что ли лучше были? – Высказалась шатенка-снайперша. – Здесь по крайней мере никто не пытается тебя сожрать с лёту...

Это ее я слышала в лифте.

­– Если ты этого не чувствуешь, не значит, что этого нет. – Парировал щуплый.

– Ох, не надо было жать на все кнопки. – Снова подал голос бородатый, только на этот раз с едва заметной усмешкой.

Прочистил горло.

– А ещё не прыгать и не подпиливать провода. – С готовностью поддержал его курильщик, щелчком отправляя окурок в обломки лифтов.

– Или просто не садиться в этот лифт. – Вступил в разговор третий мужчина в черном, отворачиваясь от захватывающего пейзажа. – Ну правда, как будто за нами кто-то гнался...

Светлые волосы, высокие скулы, россыпь родинок на правой щеке, кривая усмешка и льдисто голубые глаза. У таких еще обычно все кубики на прессе и самомнение бога.

– Судя по твоему оскалу ничего хорошего нас не ждет. – Мрачно заключил бородатый. – Горло першит.