Грани. Шаг Первый: Я только посмотреть

Глава III

Он уверенно шел по крутому склону холма, ни оскальзываясь, ни спотыкаясь, так что обломки под его ногами только слегка похрустывали и лишь изредка какой неровный кусок, высвобождаясь из-под ботинка, летел вниз. Я же и оскальзывалась, и спотыкалась, стараясь держаться ближе к нему, чем к ней. Казалось, целые лавины из железа и дерева бежали из-под моих ног.

Впрочем, в свисте ветра, не прекращающемся, несущемся словно со всех сторон разом, шум этот терялся. Сливался с другими такими же шумами, будто за каждым холмом кто-то двигался, копошился, бередя это кладбище лифтов.

Я стискивала в руке арматуру и постоянно оглядывалась. Окружающее давило. Давило своей неестественностью и серостью. И пустотой. Как когда в углу стоял большой горшок с цветком, а может на стене висела картина, и вот этого не стало. Осталась пустота. Место не было пустым пока картина не появилась, но вот когда ее вдруг убрали...

Тенью за мной следовала Лавиния. Сосредоточенная, мрачная, казалось позабывшая о своих претензиях ко мне и притязаниях на него.

И он шел точно ходил так не один раз. Не здесь, я поняла, что и они здесь не местные. Где-то еще. На астероиде? Астероиде?!

Пальцы сильнее стиснули шершавую спираль арматуры, прижимая железяку к груди. Это мог быть сон?

Нет, это не мог быть сон. Во сне, каким бы неправдоподобным он ни был, не возникает вопроса где я и что здесь делаю. Мозг заранее задает роль, мир вокруг не вызывает сомнений. Даже если ты это не ты, даже если пасуют законы логики - вот она предложенная реальность и вот ты здесь и сейчас решаешь совершенно насущные вопросы: борешься, бежишь, выживаешь. Сон - секунды, растянутые в сюжет. Здесь и сейчас, а всего остального будто не существует.

Но оно существовало. Осознание кто я, жизнь до падения лифта, мысли о том, что завтра снова вставать затемно к первой паре, курсовой проект так и не начат, а просрочен уже на две недели. Мама снова мной недовольна, ведь я не такая. А Егор сохнет по Ирочке, я для него недостаточна, недостаточная. Он бы выбрал ее, в любой момент выбрал, сколько бы мы не были вместе, как бы я не любила.

Жизнь, к которой я вернусь если это сон. Уже вернулась бы, проснулась как обычно в темноте в продавленной железной кровати на седьмом этаже пронизанной сквозняками общаги...

Могла ли я умереть? Я никогда не умирала до этого. Даже сознание не теряла. Пожалуй, мир вокруг вполне тянул на потусторонний. Попутчики совсем нет. По крайней мере пока не замолчали. Может на самом деле так медленно умирают души, неспособные остановиться сразу, остывающие постепенно, истончающиеся и сереющие. Я тоже серела. Одежда, руки, все как-то бледнело и будто утрачивало материальность. Даже боль, такая сильная боль и кровотечение - и нет больше, истончилась. Мне стало страшно. Очень, очень страшно, ведь одно дело умереть и совсем другое умирать.

Захотелось поговорить с кем-нибудь. Поделиться, услышать, просто болтать, отгоняя эту бесцветную пустоту. Существовать, а не исчезать тихо и смиренно.

Телефон. У меня же есть телефон! Я зарылась в сумку, чуть не выронив арматуру. Телефон работал. Он не был разряжен и уверенно ловил сигнал на полноценное четыре джи. Вот тебе и звонок с того света. Быстро набрала номер подруги и, затаив дыхание, вслушалась в гудки. Тишина, трещотка набора, три длинных...

– Алло. – Произнес томный женский голос.

Чужой голос.

– Алка?

– Нет. – Так же томно ответил голос.

Я отняла телефон от уха, проверила номер. Да, точно ее.

– Простите, а Аллу можно?

– Конечно, – разрешил голос на том конце, – куда Вам оформить доставку?

Нахмурившись, снова всмотрелась в телефон. Прервала разговор, опять набрала номер.

– Слушаю. – Голос резкий, мужской.

– Здравствуйте, а Аллу можно? Позвать к телефону....

– Здесь таких нет.

– Но ведь это номер 911-090-68-96?

– Не знаю, возможно.

– Простите, вы не знаете какой у Вас номер?

– Так ведь это не я звоню.

– А как же тогда звонят вам?

– Ну ты ж дозвонилась.

– Я не Вам звонила.

– А дозвонилась мне. Видишь, как интересно получается. – Хохотнул он.

– Да уж. – Пробормотала я и повесила трубку.

Решила попробовать другой номер. Другого оператора, другой страны.

– Але? – Раздался в трубке детский голосок.

– Ты кто? – В изумлении выдохнула я.

– Я Обот...Обадта...Ободайя. – А должна была быть мама.

– А кто-то из взрослых рядом есть?

– Я взрослая. – Возмутилась Ободайя.

– Из более взрослых.

– Магистр Умус, но он еще не восстал.

– Не встал?

– Не восстал, – терпеливо поправил ребенок и пояснил, – не перешел грань между миром живых и мертвых.

Я медленно отвела телефон от уха, вглядываясь в экран, проговорила вслух несколько раз номер и, так и не найдя ошибки, снова нажала красную кнопку. Остановилась. Мимо прошла Лавиния, задев плечом. Увы, я удержалась на ногах. Впрочем, спасибо тебе, толчок вывел из ступора, и я снова потащилась за ними.

Попробовать еще один звонок? В полицию, скорую, пожарным. Самые важные телефоны, которые все время путаешь.

– Да. – Лаконичный ответ.

– Скорая? – Пришлось выбирать наугад.

– Нет, медленная. Что надо?

– Помощь...

– Платить чем будете?

– Что?

– Золотом, натурой, обещаниями?

– Обещаниями?

– Скрепление рунное, на воде, на крови?

– Чего?!

– Так, это кто вообще? Давно не проклинали?

Я быстро повесила трубку. А мы дошли. Завернув за очередной склон оказались в небольшой лощине между пятью холмами.

Первым я увидела татуированного. Он полулежал на одном из склонов уже без кольчуги, а его расстегнутый подкольчужник пропитался кровью. Над ним склонился щуплый в кожанке, отложив дробовик и вооружившись бинтами.

Безымянный и Лавиния прошли мимо, даже не взглянув. Они направлялись туда, где в глубине лощины дымилась груда метала, тускло мерцая цветной гравировкой. В нескольких шагах от нее на корточках сидела Мать, неторопливо складывая «пирамидки туристов» из обломков лифтов. Витязь и Дымок напротив, застыли, широко расставив ноги с оружием наготове. Они будто образовывали большой равносторонний треугольник с останками робота по центру. Перед треугольником, возвышаясь над всеми, стоял гигант. Его рост раза в полтора превышал рост среднего мужчины, а размах плеч такой, что мне бы и руками не обхватить.