Грани. Шаг Первый: Я только посмотреть

Глава V

Нас не ждали. Когда склон наконец стал настолько пологим, что можно было позволить себе, скрючившись точно обезьяна, передвигаться на руках и ногах, в пыльной мгле маячили лишь их силуэты.

Я посмотрела вверх. Никого.

Он остался сидеть на том же месте, снова обхватив рукой свой бок. Серые глаза на сером лице, серые волосы, серые татуировки. Серый подкольчужник, пропитанный серой кровью, серые гады. Не в ране было дело, рана затянулась.

А я отстала. Отстала, оставшись перебинтовывать совершенно постороннего мужика, уговаривала воспользоваться супермазью, всю извела, сама растирала по чужому покалеченному телу, ничуть не жалея. И испытывала наслаждение. Наслаждение, какого не знала раньше.

Что со мной? Что случилось со мной? Малиновая пена на губах чудовища, разъедающая его точно кислота, эта странная одержимость… Еще ничего страшного не случилось, только перемазалась в чужой крови и чуть не осталась одна посреди гигантских гнезд, собранных из обломков лифтов, утопающих в беснующейся пыли. Еще. Пока что…

Мне пришлось бежать, чтобы нагнать их. Они обернулись, вскинув оружие, на хруст обломков под ногами, но быстро потеряли интерес и двинулись дальше.

– Жаль. – Только и сказала Лавиния, окинув меня взглядом.

Про татуированного никто даже не спросил. Лишь парень с дробовиком обернулся разок на то гнездо, перевел взгляд на меня и пошел дальше.

Снова падали лифты. Скрежет и скрип расползались от склонов. Ветер швырял клочья пыли то из-за одного, то из-за другого холма, постоянно меняя направление, будто никак не мог определиться.

Я смотрела на свои руки. Никогда прежде они не приобретали такой болезненно тусклый оттенок, будто я несколько лет прожила в подвале. И джинсы выглядели пережившими не один десяток стирок, и куртка. Все мы постепенно сливались с этим серым миром. Кто-то быстрее, медленнее кто-то.

– Твою ж… – Выдохнул Дымок и остановился. – Ты уверен?

Я проследила за его взглядом и вновь похолодела. Сквозь бушующую хмарь проступили силуэты, те самые, что безымянный с Лавинией едва могли различить сквозь оптический прицел, а перечеркнутый Дов рассмотрел невооруженным взглядом. Не огромные, не «большие-пребольшие», нависающие будто далекие скальные вершины, медленно плывущие в пыльном мареве.

– Есть еще идеи? – Отозвался безымянный.

– Бежать как можно дальше…

– Отлично! Что потом?

– Поискать другой конец света. – Усмехнулся Витязь, хлопая курильщика по спине.

– И сдохнуть по дороге… – Не упустила своего Лавиния.

– А эти милые, без сомнения травоядные, твари тебя по головке погладят? – Огрызнулся Дымок, снова приподнимая маску чтобы закурить и закашлялся.

– Они живые. Дышат, питаются, размножаются. Заманчиво звучит?

Безымянный строго смотрел на него. Недовольно скривившись, Дымок выкинул едва прикуренную сигарету и натянул маску обратно. Пожал плечами, снова пошел вперед.

Гнезда неожиданно кончились. Будто провели черту, и за этой чертой раскинулось ровное бесконечное плато, устланное мелким тусклым песком. Песок матово блестел под холодным солнцем от напитавшей его влаги. Песок медленно уступал мутной воде, сначала собирающейся в мелкие лужи, затем небольшие озерца и, наконец, теряющиеся в бушующей здесь без всяких препятствий пыльной пелене лиманы.

Из песка торчали лифты. В основном целые, многие с раздвинутыми или выломанными дверями. Вдоль лиманов утопая в воде и песке длинными тонкими лапами медленно двигались птицы.

– На фламинго похожи... – Выдохнул парень с дробовиком.

На гигантских красно-бурых фламинго с длинными гибкими шеями и лапами, оканчивавшимися не безобидными перепонками, а когтями, больше подходящими коршуну. Этими лапами они вылавливали в песке кабины лифтов и ловко вскрывали их узкими вытянутыми клювами, точно ракушки. Они поглощали тех, кому не посчастливилось оказаться внутри. Потом когтистая лапа сжималась, кабина легко сминалась и разваливалась на куски. А фламинго переходил к следующей ракушке...

– Пришли похоже. – Этом отозвался безымянный и посмотрел на перечеркнутого.

Глаза Дова горели восхищением.

– Вот это мощь… – Выдохнул он, как зачарованный, наблюдая за птицами.

Я тоже залюбовалась ими. Их ярким оперением, так контрастирующим с окружающим миром, грацией их движений, неумолимостью их действий. Страшно и в тоже время захватывающе настолько, что страх отступает.

Раздался смех. Я нахмурилась, смех никак не вписывался в эту величественную, пусть и наводящую ужас картину мира. И все же он звучал. Невеселый, резкий, истеричный хохот Малого.

– А знаете… знаете… – Пытался выдавить он сквозь смех, вытирая рукавом наворачивающиеся на глаза слезы.

– Интересно, это подрастающие птенцы или все же взрослые особи? – Задумчиво проговорил Витязь.

– А мне интересно почему они такие красные. – Хмуро добавил Дымок.

– Потому… потому… – Все не унимался Малой.

Он сорвал с себя самодельную повязку, что прикрывала рот и нос, а теперь нелепо перекосилась, съехав аж на глаза.

– Пойдем по краю лимана, – решил безымянный, – обойдем птиц. Не бесконечными же они пасутся стадами.

– Стаями. – Вставил Дов.

– Что?

– Птицы пасутся... Гнездятся стаями.

– Да? А как по мне так эти стадами. – Безымянный был мрачен.

– Ты нашел своих драконов? – Чуть слышно проговорила Мать, едва заметно улыбаясь.

– Потому что едят рачков! – Наконец выпалил парень с дробовиком. – На моей родине фламинго розовые. Розовые! Потому, что едят розовых рачков…

Он согнулся пополам, уперев руки в колени. Смех прервался кашлем.

– Правда, что ли? – Дымок удивленно посмотрел на Витязя.

Бородатый пожал плечами:

– Стал бы человек так… угорать.

Большой палец его снова раз за разом проходился по красному следу от кольца.

– Мать, замыкаешь. – Сухо скомандовал безымянный и двинулся дальше.

Вновь все согласно потянулись за ним, стараясь держаться ближе к гнездам и с опаской поглядывая на птиц. Малой отстал. Стоял и смотрел на монструозных фламинго, выпрямив спину, высоко подняв голову. Даже Мать ушла вперед будто всегда знала кого ждать, а кого нет.