Грани струн её души

Глава 1

Психопатическое ранобэ.

Этнографическая фантастика, научное фентези, исторические приключения, драма, мелодрама, героическая фантастика. 16+

Поучительная история об одном дне из жизни молодого и симпатичного диссидента, родной и любимой стране, умном и тактичном кгбэшнике, удивительном и странном совпадении, послушных и покладистых пациентах, порядочных и справедливых санитарах, предупреждениях и пренебрежениях, забавных и весёлых обрядах, любви и ненависти, опасных и ужасных чудовищах, хороших и плохих поступках всех персонажей.

Цикл «Музыкальная шкатулка», пятая мелодия.

А душа волочилась, как пилюли, глотало небо седое,

Звезды!

И чавкали его исполосованные молниями губы,

А дворники грязною метлою,

Грубо и тупо!

Чистили душе моей ржавые зубы.

Стоглазье трамвайное хохотало над прыткою,

Пыткою!

А душа по булыжникам раздробила голову свою,

И кровавыми нитками!

Было выткано,

Моё меткое имя по снеговому шитью.

Вадим Шершеневич, «Это Вы привязали мою…», 1914 г.

Глава 1

СССР.

Москва, 1978 год.

9 июля, воскресенье.

10.00 утра.

Хмурые мрачные тучи, подгоняемые холодным порывистым ветром, неслись рваными клоками по свинцовому небу, периодически выливая на Москву заряды сильного дождя. Главная достопримечательность советской столицы, страны победившего социализма, Красная площадь была практически пустой. Знаменитая на весь мир очередь в мавзолей и кремль, в это летнее воскресное утро не смогла собраться из-за разбушевавшегося ненастья. Шумные и нарядные пионеры, румяные и целеустремлённые комсомольцы, самоотверженные и строгие коммунисты – все эти представители трудового класса, разнообразные победители всевозможных смотров и соцсоревнований ожидали в многочисленных гостиницах окончания дождя. Ведь ещё вчера синоптики предупредили о том, что солнце придёт в столицу ближе к вечеру.

Лишь немногие фигуры прохожих в шляпах и плащах с поднятыми воротниками и зонтами мелкими группами сиротливо жались к окраинам главной площади великой страны, спеша по своим делам. В одной из этих небольших компаний якобы случайных пешеходов шёл обыкновенный советский парень из простой семьи рабочих, Юра Кузнецов. Придерживая одной рукой под плащом завёрнутый в полиэтилен свёрток, ёжась от холодного ветра, он напряжённо и незаметно осматривался по сторонам. Ведь везде в этом месте их могла подстерегать опасность в виде сотрудников госбезопасности. Пока советские колхозники и гегемоны пролетариата отдыхали в тёплых и сухих номерах гостиниц, коварная либеральная интеллигенция замыслила недоброе дело, очерняющее саму суть советского победного строя. Юра конечно же себя, тоже относил к интеллигенции, ведь он уже перешёл на учился на третий курс Московского государственного института культуры. А когда в многочисленных анкетах он указывал профессии своих родителей как рабочие, Юра попросту лукавил, ведь его отец работал киномехаником, а мама гримёром в театре и с самого детства он вращался в около богемной тусовке, где собственно говоря, обзавёлся нужными для себя знакомствами.

Всё! Они пришли, время без трёх минут десять, сердце на мгновение замерло в томительном ожидании.

Пора! Это была первая его важная акция, ведь расклейку листовок и распространение самиздата за серьёзные дела он не считал. Юра не знал и половины людей, которые сегодня вышли на дело, да и не стремился знать, ведь это было настолько опасно для них, что полностью оправдывало поговорку:

- От многой мудрости много печали, кто умножает познания, умножает скорбь.*

Природа внезапно будто бы почуяла их вероломные замыслы, косые нити дождя ослабли и полностью прекратились, сквозь прорехи в тучах солнце на несколько минут осветило площадь…вперед!

Одновременно четыре группы людей выхватили свёртки из-под одежды, ловко растянули их в стороны, а другие якобы спешащие по своим делам иностранцы, их было сразу видно по одеянию и поведению, технично вытащив компактные фотоаппараты, начали съёмку протестующих.

- Долой шестую статью конституции! Долой власть КПСС! Долой!!! Долой!!! Долой!!! Нет однопартийной системе! Да здравствует свобода печати!!! Да здравствует свобода слова!!! – дружно скандировали они.

На развёрнутых белых простынях, большими печатными буквами на двух языках русском и английском были написаны лозунги с требованием отмены шестой статьи* недавно принятой брежневской конституции.

Зазвенели трели свистков милиции бегущей со всех ног к протестующим, в Спасской башне распахнулись ворота, оттуда буквально вылетело несколько чёрных Волг, вспыхивая синими мигалками, они устремились к демонстрантам и их фотографам. Но первыми к ним успели подъехать два серых Кадиллака с дипломатическими номерами, вынырнувшие из глубин потоков дождевых зарядов, иностранцы лихо запрыгнули в них и умчались в неизвестном направлении. И тогда все стражи порядка, неистово свистя и крича в громкоговорители, набросились на протестующих советских граждан. Но и они были не промах, как тараканы бросились в разные стороны, каждая группа отходила в заранее обговорённые стороны. Милиция заметалась по площади, все же на эту акцию выходили исключительно молодые представители диссидентов, многие из них уже имели спортивные разряды.

Юра ещё в школе почти пять лет неплохо гонял мяч в футбол и поэтому он нёсся вниз к реке словно метеор. Ему нужно было пробежать два километра, до Устьинского моста, пересечь его, свернуть на Садовничевскую улицу в нужный дом в подъезд номер два, там его ждала Катя Рублева с другой одеждой. Они познакомились у его мамы в театре в одной гримёрке, когда он забирал сумки с самиздатом. Она дочка известного профессора, уже имела представление кто он и чем занимается в жизни. Подспудно Юра понимал, что ему совсем не светит ничего с ней, ведь они были птицы разного полёта. Но что-то тянуло его к Кате с непреодолимой силой, ночью во снах он обнимал её, целовал в мягкие и горячие губы, гладил с нежностью ладонями по струящимся золотистым волосам, по молодому упругому и страстному телу … эххх.