Грани заблуждения

Глава 11. Зал памяти

Риэль

Следуя за Тереем, я немного опасалась, что блондин свернёт в один из круглых тоннелей арахнидов, но, к счастью, этого не случилось. Мой странный знакомец провёл меня через широкий главный зал в ещё одно просторное помещение.

По размеру эти палаты были не меньше, чем предыдущие, но освещены были хуже. В тёмном пустом зале тусклыми световыми пятнами выделялись не монументальные саркофаги из камня или величественные статуи, а что-то наподобие белоснежных шёлковых коконов.

Я остановилась у входа, не решаясь пройти дальше. В отличие от королевской усыпальницы, здесь не было тяжёлого запаха сырости и благовоний, наоборот – приятно пахло свежестью и почему-то цветами, но общая атмосфера скорби давила на восприятие.

Теперь уже идея посмотреть на дохлых пауков не казалась мне настолько захватывающей.

– Боишься? Не передумала смотреть на них? – спросил Терей.

– Нисколько. Только на что тут глядеть? На кучки паутины? – с некоторым вызовом отозвалась я.

– Всё зависит от того, что ты хочешь увидеть, – пожал плечами блондин и направился к ближайшему кокону.

Любопытство во мне было неискоренимо. Наверное, именно поэтому я пошла следом за Тереем, хотя любоваться на нечто настолько непривлекательное, как чьи-то мумии, мне уже не хотелось. И снова я ошиблась в своих предположениях. Вблизи коконы оказались не настолько плотными, как показалось вначале. Паучий шёлк напоминал прочную, но прозрачную вуаль. Тонкая ткань не мешала увидеть того, кто был скрыт под ней.

– Такое ощущение, будто он уснул. Не вижу признаков тлена, – призналась я и не известно зачем потянулась рукой к кокону, но Терей перехватил мою ладонь.

– Не прикасайся. Это специальная паутина. Она сохраняет тела гнездовых, но очень ядовита для живых, – предупредил меня блондин, так и не отпустив мою руку.

– Ясно. Ты знаешь, кто это? – спросила я, разглядывая экзотичное лицо арахнида.

Если честно, то я впервые видела гнездового так близко. Как-то я издали подсматривала за встречей Андара и Тариона – главного паука на Нимее, – но так и не решилась обнаружить своё присутствие и подойти.

Мне казалось, что эти существа должны были быть более уродливыми, но лицо, скрытое посмертной вуалью, было весьма приятным, несмотря на некоторую угловатость черт. А ещё оно было грустным. Как будто вся печаль мира застыла под закрытыми сейчас паучьими глазами.

– Это последний гнездовой погибшей Вареи. Он не сумел выполнить свой долг и дать жизнь гнезду, – с явным сожалением и сочувствием сказал Терей, давая ответ на мой вопрос.

– Почему не смог? – полюбопытствовала я, пытаясь рассмотреть под тонкой паутиной раны на теле этого арахнида, но ничего не заметила.

На бледной коже этого странного существа не было ни единой царапины. Паучья половина тоже выглядела хм… нормально. Даже в таком сидячем положении гнездовой казался огромным и полным сил. Так что же могло погубить такого гиганта? Яд?

– Из-за безразличия своей аллаиды, – односложно ответил Терей, только разжигая моё любопытство.

– Как это? Не хватило её магических сил? – уточнила я, пытаясь припомнить всё, что слышала на эту тему, но мои знания об арахнидах были скудными.

– Нет. Магический потенциал избранной важен только при зачатии. Потом, чтобы гнездо развивалось правильно, ему необходима подпитка другого рода. Нужна женская забота и тепло. Без эмоциональной связи с дарующей жизнь плод плохо растёт и может замереть, – снова поразил меня Терей.

– То есть, если бы аллаида заботилась об этом, – махнула я рукой в сторону тела арахнида, – то он бы выжил?

– Нет. Если бы она выполнила свои обязанности с честью, то Варея бы не погибла. Появилось бы новое поколение, которое могло защитить эти земли, а дарующий всё равно бы покинул этот мир, но по естественной причине, а не от горя. За всю историю Суари лишь один из них пережил рождение гнезда, – грустно сказал Терей.

– Сэпий Арахни, – назвала я имя одного из своих врагов.

– Да. Он единственный арахнид, который смог завоевать истинную любовь своей аллаиды, – поведал мне блондин.

– Получается, что если девушка по-настоящему полюбит одного из этих, то может спасти ему жизнь, а если будет упрямиться, то может стать причиной гибели гнездового? Вот так просто? – с недоверием уточнила я.

– Всё это можно охарактеризовать как угодно, но только не просто. Люди презирают арахнидов, несмотря на то, что зависят от них, а для зарождения новой жизни нужны положительные эмоции. Только аллаида может их подарить своему связанному. Найти ту, которая будет относиться хотя бы с уважением, трудно, а про более глубокие чувства девушки и говорить не приходится, – тихо сказал Терей.

Полученная от блондина информация могла бы оказаться полезной, и всё же было слишком много всяких «но», чтобы можно было ею воспользоваться.

Во-первых, никому не известно, когда кто-то из семи гнездовых решит хм… размножаться. Во-вторых, как уговорить его выбрать аллаидой именно меня? В-третьих, даже мысль о более тесном общении с эдаким «красавцем» мне претила до тошноты, а жаль.

Если бы преодолеть все эти преграды, то моя месть могла бы быть идеальной. Всем известно, что Алла Арахни так трясётся над своими выродками, как будто это и впрямь её дети, а не плод магического смешения двух видов, необходимый для выживания нашего мира. Бессмысленная смерть одного из семерых гнездовых не уничтожит Суари, но заставит страдать рыжую стерву, убившую моего отца.