Грани заблуждения

Глава 17. Храмовник

Риэла

Мне не хотелось оставлять чудака Терея и своего дядю, но разумной причины возразить на предложение храмовников тоже не было.

Так называемый Храм поклонения оказался небольшим каменным зданием, больше напоминавшем барак или казарму с отдельно стоявшей небольшой летней кухней и столами, установленными на улице под навесами.

Я так подозреваю, что тут никто и никогда не поклонялся арахнидам, а просто жил обслуживавший их персонал.

Людей тут было не так чтобы много. Я насчитала примерно с десяток немолодых мужчин. Контингент был разношёрстный, больше напоминавший потрёпанных жизнью разбойников, чем послушников, но лица у всех них были какими-то умиротворёнными что ли. Кто-то улыбался, общаясь с другими храмовниками, другие, судя по всему, предпочитали уединение, несколько мужиков крутились у большущей плиты, колдуя над продуктами. В общем, обстановка была по-домашнему бытовой, как на кухне деда Ластона. Я любила туда забегать, чтобы стащить у добродушной поварихи Бэтси что-нибудь вкусненькое.

– Фарэл, сообрази мальцу чего-нибудь сытного с дороги, – гаркнул мой сопровождающий здоровенному детине с перебитым носом, который что-то помешивал в большом котелке.

– Щас сделаем, – с заметным деревенским акцентом ответил тот, кого звали Фарэлом, обнажая в улыбке неровные, но белые зубы.

– Присаживайся сюда, парень. Кстати, звать-то тебя как? Ты к нам надолго? – дружелюбно поинтересовался тот, кого мой дядя назвал Эдвином.

– Моё имя Самуэль. Нет, ненадолго. Думаю, на день-два, а потом спущусь в город, – ответила я, с благодарностью принимая от повара большущую тарелку с ароматным рыбным супом.

– Мы все так говорим, а потом остаёмся. Я вот в храме уже семь лет живу и уходить не планирую, – сказал Эдвин, подавая мне кружку с холодным ягодным морсом.

– Почему? Так нравится служить этим… арахнидам? – неприязненно спросила я.

Не могу сказать, что часто сталкивалась с подобным контингентом, но понимала, что такие люди не станут кому-то подчиняться. Поэтому было даже удивительно, чем же арахниды завлекли подобных мужчин.

– А ты из этих, которые с предубеждением, да? – полувопросительно произнёс Эдвин, на что я только пожала плечами, не видя смысла возражать. – Это ничего. Я тоже таким был. Приплыл сюда в поисках лучшей жизни с через пару лет после первой волны переселенцев. Рванул за брошенными богатствами Вареи вместе с горсткой своих друзей. У нас с собой были записи какого-то купца, который в давние время бежал оттуда, но оставил карту для потомков, – горько усмехнулся мужик.

– И что? Не нашёл сокровищ? – спросила я, отправляя в рот первую ложку наваристой похлёбки с рыбой и морепродуктами.

Кстати, на вкус густое и не слишком эстетичное варево оказалось просто восхитительным.

– Ну, почему же. Нашёл. Мы с приятелями забрались в джунгли всего на пятнадцать километров дальше расчищенной зоны. Схрон отыскали быстро, а когда стали возвращаться, на нас напали сурхи. И должен сказать, парень, это было по-настоящему жутко. Мы бросили всё золото и побежали, но твари как будто игрались нами, отлавливая одного за другим. Я был последним уцелевшим. И если бы не арахниды, то тоже стал бы кормом для этих отродий, – всё сильнее хмурясь, вспоминал Эдвин.

– Так ты из благодарности за спасение здесь живёшь? – спросила я.

– Нет. В тот страшный день я просто удивился. Знаешь, как арахниды борются с сурхами? – задал риторический вопрос храмовник.

– И как же? Наверное, зрелищно, – предположила я, не особо проникнувшись рассказом мужика.

– Они делали это молча. От усилий хрустели панцири, их братьев разрывали на части, а пауки переступали через своих погибших и продолжали остервенело драться. Чтобы отбить у сурхов одного единственного живого человека – меня. В том лесу осталось с десяток арахнидов, но мне никто не сказал и слова упрёка, а только принесли сюда, чтобы дать возможность прийти в себя. – поведал мне свою историю Эдвин.

– И ты остался из чувства вины? – не слишком тактично поинтересовалась я.

– Нет. Пару дней провалялся, пока меня не подлечила леди Арахни. Думал отдохну денёк и уйду. Куплю на то золото, что удалось унести в карманах, билет до Нимеи, а потом остался на один день, и ещё на день, и так далее. Хорошо здесь. Впервые в жизни не нужно думать о том, как что-нибудь урвать или добыть достаточно рыжья, чтобы жить безбедно. У нас всё есть. И даже платят золотом и весьма прилично. Деньги я своим родным через банк отправляю, а мне и тут мирно. Да и благодарность спасителям никто не отменял. Впервые за всю свою непутёвую жизнь чувствую себя нужным, – открыто улыбнулся Эдвин.

– А как же хм… бабы? Разве не хочется жену себе найти, детишек нарожать? – задала я любопытный вопрос, с удивлением заметив, что уже полностью умяла весь суп.

– Эх молодость, – усмехнулся храмовник. – За женской лаской вниз спускаемся, когда приспичит. Жена у меня на Нимее была. Детишек не народили, а через пару лет супружница другого себе нашла, да и ушла к нему. Вот так-то. Только тут мне место и нашлось, – сказал мужик.

– Ты говорил, что тебя лечила леди Арахни. Аллаида часто бывает тут? – осторожно спросила я.

– Не так чтобы часто, но иногда приходит, чтобы пообщаться с лордом Фероссом. А тебе это зачем? – подозрительно прищурив глаза, спросил храмовник.

– Так просто любопытно. Личность-то легендарная. Хотелось хоть разок увидеть, – почти не соврала я.

– В городе и увидишь. Только ты это… не дури. Леди Алла, конечно, красавица, но муж её жутковатый мужик. Да и лорд Фэросс за внимание к этой даме любого в порошок сотрёт. Ох и неровно он к ней дышит. Столько лет рядом и всё сохнет по чужой супружнице, – с осуждением покачал головой Эдвин.

Я и раньше знала, что старший сын деда был влюблён в подлую аллаиду, но надеялась, что эта блажь уже прошла. Эта паучья подстилка отняла у меня не только отца, но и дядю.