Граница теней

Глава 3. Чужие среди своих.

Мир картонных теней

Они шагали по улицам, проваливаясь ботинками в вязкую грязь, где пересохшая корка асфальта смешивалась с отбросами и липкой жижей. Вместе с потоками мутной воды под ногами тянулись маслянистые разводы от пролитого топлива и застарелой канализации, источавшие резкий, едкий запах. Солнце палило немилосердно, превращая воздух в дрожащее марево, которое искажало контуры облупленных домов. Их фасады были испещрены трещинами, словно здания стояли под пыткой времени, теряя краску пластами, как обожжённая кожа.

Грязные стеклопакеты, покрытые мутными потёками, отливали жирным блеском, а там, где окна давно вылетели, зияли черные провалы, завешенные изодранными тканями или старыми полиэтиленовыми пакетами. В щелях между домами таились силуэты — чьи-то глаза мерцали из темноты, кто-то быстро шмыгал вглубь, уводя за собой грязные, едва прикрытые тряпьём фигуры. Пахло чем-то гниющим, будто в подворотне давно лежал и разлагался чей-то труп, перемешиваясь с затхлой вонью пота, гари и человеческих отходов.

Сквозь духоту и пыль доносились голоса — сиплые выкрики, шорохи, странное хихиканье из-за угла. Где-то с глухим стуком захлопнулась дверь, из глубины переулка послышался пронзительный детский плач, мгновенно заглушенный грубым резкими воплями женщины. Здесь не было места случаю — каждый звук, каждое движение имело свой смысл, свою угрозу.

Лола и Хайм шагали, стиснув зубы, чувствуя, как капли пота стекают по спине, пропитывают одежду, делая её липкой и тяжелой. Грейс, свернувшись в комок у груди Лолы, вздрагивала при каждом резком звуке, а Мигель молча двигался вперёд, лишь изредка бросая на них безразличный взгляд.

— Налево, — коротко бросил Мигель, даже не оборачиваясь.

Он двигался быстро, уверенно, как будто этот район был всего лишь коридором в его собственном жилище. Лола и Хайм поспешили за ним, стараясь не отставать. Впрочем, страх подстёгивал их ноги лучше любых приказов. Они шли, пригнув головы, стараясь не смотреть по сторонам. Несколько раз кто-то окликал их, кто-то цокал языком, но никто не пытался остановить. Пока что.

Чем дальше они углублялись, тем сильнее видна была разница: постепенно улицы становились чище, дома выше, а освещение ярче. Лужи с мутной водой на асфальте сменились редкими влажными пятнами неизвестного происхождения, а мусорные завалы — кучами картонных коробок и пластиковых упаковок рядом с мусорными баками. Здесь уже не пахло откровенной нищетой, но в воздухе всё равно витало ощущение грязи, пусть и более цивилизованной.

— Сюда, — Мигель остановился перед крошечным магазинчиком с вывеской «Фото, ксерокс, документы». Мутное стекло окон было заклеено пожелтевшими рекламными листами, а внутри горел ровный белый свет.

Они вошли. Запах пластика, химии и дешёвого кофе ударил в нос. За стойкой сидел полный мужчина, его мясистые пальцы лениво барабанили по кассе. Маленькие свиные глазки скользнули по вошедшим, останавливаясь на Мигеле.

— Опять ты, — его голос был скользким, как и он сам.

— Работа, — коротко ответил Мигель и кивнул в сторону Хайма и Лолы.

Мужчина покачал головой, явно оценивая, можно ли с них получить что-то большее, чем просто деньги за услугу. Он шумно втянул носом воздух и медленно поднялся, тяжело передвигая массивное тело.

— Ладно. Давайте сюда свои лощёные рожи, сделаем вам документы, — он усмехнулся, обнажая кривые зубы. — Надеюсь, умеете улыбаться?

Магазинчик фотографии и ксерокопий был тесным, пыльным и пропитанным запахом перегретой техники. Воздух был сухим, горячим, а старый кондиционер на стене лишь тарахтел, лениво перегоняя душный воздух, но не охлаждая его. Прилавок, уставленный потрескавшимися пластиковыми рамками для снимков, слегка покачнулся, когда хозяин облокотился на него. Пол был выложен плиткой, когда-то белой, но теперь покрытой въевшейся грязью. На полках за продавцом громоздились стопки пожелтевшей бумаги, фотопленки, коробки с завалявшимися товарами. В углу безжизненно поблескивали старые фотоаппараты.

— Имена? — лениво бросил он, уже порывшись в ящике под прилавком и достав потрепанный блокнот.

Хайм и Лола переглянулись. Лола сжала губы, но первой ответила:

— Лусия Мартинес.

Продавец фыркнул, явно не веря, что перед ним настоящая Лусия Мартинес, но записал.

— Ты? — он посмотрел на Хайма.

— Диего Мартинес, — без паузы выдал тот.

— Родственники, чтоль? — спросил продавец, подозрительно глядя на высокого светловолосого Хайма и темноволосую миниатюрную Лолу.

Хайм поспешно кивнул, Лола осталась безучастной. Мужчина снова фыркнул, закатил глаза, но внес в блокнот.

— Всё, пошли, сделаем ваши бумажки, — он развернулся, крикнув куда-то вглубь помещения: — Хорхе! За прилавок!

Из-за тонкой двери, ведущей в подсобку, раздалось невнятное ворчание. Через пару секунд появился подросток — типичный округлый имус лет пятнадцати, с темной кожей, круглыми щеками и недовольным выражением лица. Он медленно подошел к прилавку, залипая в портативную игровую консоль, даже не взглянув на отца. Только когда тот хлопнул его по плечу, подросток с раздражением поднял голову.

— Чего?

— Встань за кассу, следи, чтоб ничего не сперли, — буркнул продавец.