Граница: Ткань Предела

3 глава Эзерхнор

Девушки шли по длинному темному коридору. По базальтовым стенам замка гулял сквозняк, пробирающий и скользящий не только в кости, но и в саму душу. От мягких ботинок с небольшим толстым каблуком, стучавших о каменный пол, разносился цокот, расходящийся эхом по стенам коридора.

Арил поежилась, сильнее прижалась к Мел. Она не была трусихой, но замок ее пугал. Мелдрид кинула оценивающий взгляд на Арил и сама придвинулась ближе. По коже бежали мурашки, а волосы вставали дыбом от завывания ветра.

Мел почувствовала не просто сырость камня. Это место дышало. Не живым, а скорее долгим, тягучим вздохом — воспоминанием о боли. И магички чувствовали дыхание этого места всем естеством.

Замок Эзерхнор был шрамом на лице земли. Ей вспомнилась строчка из хроник: «И воздвигли мы твердыню не из гордости, а из последней надежды, назвав ее Эзерхнор, ибо лишь в бездне отчаяния обретается сила для последнего щита».

Он был памятником первой, самой страшной волне порталов. Его черные, оплавленные с одной стороны базальтовые стены стояли здесь задолго до Академии Розенталя. «Эзерхнор» на древнем наречии означало «Щит Отчаяния». Его воздвигли за сорок дней и ночей, когда первый гигантский Разрыв плевался огнем и тварями прямо посреди этих холмов. Это был не замок короля, а крепость обреченных — тех, кто решил не бежать, а принять последний бой.

Здесь не было величественных залов. Были лабиринты коридоров, расширенных под казармы, следы копоти на потолках старых кузниц, где ковали не украшения, а первые, грубые клинки для войны с невиданным врагом. В тишине, наступавшей между раскатами грома, ей чудился далекий звон тех молотов и сдержанные команды офицеров, давно превратившихся в прах. Это была не крепость. Это был саркофаг для какой-то старой, не до конца умершей битвы. И они, новое поколение, приехали ночевать в его склепе, готовясь к своей собственной.

— … Мел, у меня мурашки от этого места… И я не понимаю, что пугает меня больше, остаться здесь или ехать дальше… Туда, на границу… — тихо, почти шёпотом произнесла Арил, почти в самое ухо Мелдрид, будто боялась спугнуть дыхание этого места.

— … Да, я тоже чувствую, как это место дышит. Оно все в магических потоках, ты сильней меня чувствуешь энергетику мест. Если я слышу дыхание, то представляю, что видишь ты… Пошли быстрее в комнату… — так же тихо прошептала девушка, ускоряя шаг и потянув Арил за собой.

***
Комната, отведенная им, располагалась не в рыцарских покоях, а в бывшем помещении для оруженосцев или младших офицеров — в узком каменном крыле, где окна больше напоминали бойницы.

Это было пространство, где проступала вся история Эзерхнора. Не роскошь, а молчаливая выносливость.

Воздух пах старым камнем, воском от свечей и едва уловимым запахом полыни — её, вероятно, жгли для очистки воздуха или отпугивания насекомых. В воздухе, смешиваясь с запахом полыни, витал легкий аромат цветочных духов Мел и сушеных целебных трав из сумки Арил.

От толстых стен веяло непрогреваемым холодом, и даже скудное тепло от камина не могло побороть эту сырую прохладу.

Тишина здесь была особенной — глухой и вязкой, как будто стены впитывали любые звуки, чтобы не нарушать вековой покой. Где-то вдалеке, по каменным коридорам, доносились приглушенные шаги патруля, скрип двери, сдержанные голоса.

Стены сложены из темно-серого, местами почерневшего базальта. На них остались следы прошлого: крюки для оружия, давно сорванные и оставившие ржавые подтеки; выщерблины от ударов; а на одной стене, если присмотреться, можно разглядеть поблекшую углем настенную роспись — простой геометрический орнамент или контур какого-то герба, почти стертый временем.

Холодный пол — грубо отесанные каменные плиты, неровные, стертые в центре комнаты множеством ног. Между плитами сквозила пыль и мелкий песок.

Скупой, серый, рассеянный свет, едва проникавший из узкого окна, был затянут мутным, пузырчатым стеклом. На грубом деревянном столе стояли железные подсвечники с толстыми сальными свечами. Воск на них наплывал причудливыми формами, как сталактиты. Поверхность стола была исцарапана, испещрена инициалами и короткими надписями тех, кто ночевал здесь раньше.

В углу стоял светильник с бледным магическим кристаллом — казенное имущество, дающее тусклый, холодный свет, достаточный, чтобы не споткнуться.

Две узкие кровати с жёсткими деревянными лежанками, тонкими матрацами, набитыми соломой, и грубыми шерстяными одеялами серого армейского образца.

Массивный дубовый сундук у стены для вещей. Его углы стерты, железная оковка покрыта патиной.

В углу стоял глиняный кувшин и омывальная чаша на трехногом тагане. Вода в кувшине ледяная, из замкового колодца.

На кровати сидела Мелдрид и протирала заточенные до блеска кинжалы. В мгновенной доступности у стены стоял ее меч в ножнах.

Арил сидела за столом, сосредоточенно вглядываясь в разбросанные свитки с базовыми медицинскими заклинаниями. Рядом стояла открытая небольшая аптечка с флакончиками и бинтами, в которой девушка сосредоточенно переписывала и пополняла нужные ингредиенты.

Из окна доносился приглушенный вой ветра и далекие раскаты магической бури. Иногда стены чуть вибрировали от особенно мощных ударов.

Вдруг Арил насторожилась. Она встала, подошла к окну и приложила ухо к стене. Украдкой выглянула из окна, но ничего не заметила.

— Ты слышала?

— Что?

— Как будто… скрежет металла о камень. Оттуда, со двора, — Арил с беспокойством посмотрела на тёмное окно.

Мелдрид прислушалась. Сквозь шум дождя — ничего. Но выражение лица подруги было нешуточным. Арил редко паниковала по пустякам, её слух, отточенный годами концентрации в целительстве, часто улавливал то, что другие пропускали.

— Наверное, ветром что-то сорвало, — сказала Мел, но уже вставала.

— Нет-нет! Прислушайся, как будто кто-то ходит под нашим окном… Это не патруль. Шаги тихие, приглушённые… Как будто кто-то крадётся, — сказала девушка настороженно.