Граничное покаяние

Глава 4

Мой маленький мальчик, ты вернулся с того света, чтобы я никогда не познала покоя... и веришь, это у тебя получилось. Но знай, наши необузданные чувства рано или поздно испепелят твои крылья.

От всего сердца.

Горячие пальцы гладили мою пылающую щеку, ели ощутимо.
Он думает я сплю, но вместо этого погибаю в мгновениях, которые наполнили тяжелое детство. Прислушиваюсь к тихим вздохам, напряжение сковывает мышцы.
Я зажмурила глаза и пообещала самой себе не разрыдаться. Все его наказания и уловки стоили здоровья, силы, выносливости. Долгое время я терпела, потому что вину нельзя загладить за день или месяц. Я восприняла наказание за должное: научись платить за свои поступки.

Демьян действует беззвучно. Своими сильными руками увлекает ватное тело ближе к себе, использовав единственную опору - немного свободного места на кровати. Шевелюсь в такт его движений, делаю вид спящей.

Позволяю слабость, не опять, а снова. Намеренно задеваю тыльную сторону одной ладони, невольно зажевав нижнюю губу. Соприкосновение кожи в тесных объятиях дарит отдельную ласку, хоть и такую жалкую.

Совсем недавно я блуждала заснеженными лесами, искала спасение от смерти, а теперь должна уступить для будущего с ним?

Шумная вибрация телефона встревожила нас обеих. Закинув здоровую ногу на игрушечного мишку, который валялся у стены, я распахнула глаза. Белецкий тихонько приподнялся, убирая жужжащий мобильный с прикроватной тумбы. Сухость во рту медленно перетекала в изжогу, разжигая восходящее пламя в пустом желудке.

Демьян слезает с кровати, не спешит выходить из комнаты. Тишина волнует, приносит свои ожидания и опасения.
Я уверенна, он рассматривает фотографии на стене над туалетным столиком.
Их нужно выкинуть к чертям.

- Где ты их нашла? - задыхается от злости.

Неспешные шажки и что-то шуршит. Я не обернусь, как бы сильно не хотелось. Считаю до шести, дышу ртом.
Семь. Вдох. Восемь. Выдох. Девять. Открывается дверь. Десять. Закрывается.

- Я не вынесу этого, - скидываю мягкие игрушки на пол, ладонями бью по толстому матрасе.

Неделями ранее.

Я сидела в конце автобуса, в ожидании, когда мне скажут выйти на заснеженную улицу.
Мои руки не переставали дрожать, пальцы на ногах онемели из-за морозной погоды.
На соседних сидениях шушукались одноклассники и ребята с параллельного класса, играя в какую-то игру на желания.
Учительница проверяла все ли есть по списку, по одному ребёнку выпуская на улицу. Фамилии с именами смешались в голове, оставляя отголоски первых букв.
Меня кто-то дёргает за помпон на шапке, напевая противную песню, смысл которой теряется. С губ срывается матерное слово, но я максимально сдерживаюсь, дабы не нарваться на новый конфликт. Нет ни малейшего желания возвращаться домой, а классная это может устроить.
Я продолжаю бездейственно сидеть. Смотрю в немного пыльное окно.

Снег, деревья, стеклянные и деревянные здания.

Замечаю маленького мальчика в курточке, высоких сапогах и большая меховая шапка. Он разговаривает с мужчиной, катает снежок в снегу.
Нахожу подол платья. Комкаю его в кулаке. Думаю о метелице в конце осени. Это завораживает. Гляжу на злого водителя, кто пропускает каждого ученика у ступеней. Автобус едва ощутимо качается, после сходящих. Тру ладоней горло, глотаю. Ко мне поворачивается смущённый одноклассник. Спрашивает, что случилось, почему я за всё время дороги сидела в самом конце транспорта. Не отвечаю. Он понимает. Пожелал хорошего отдыха и уткнулся в свой дорогостоящий планшет.

- Аврора Цветаева? - орёт классная руководительница, оглядывая поляну, где собирались подростки.
Как глупо звучит моё имя в сочетании с фамилией...

- Она в другом автобусе, - отзывается Женя. Женщина делает записи о моём присутствии.

Поднимаюсь на ноги, нехотя ступаю по резиновому покрытию транспорта. На встречу спешит друг, пока я иду мимо потрёпанных сидений. Его фигура движется быстрее меня.
Застегиваю пальто, мягко улыбаюсь водителю. Женя недоверчиво сканирует меня своим строгим взглядом через очки, помогает спуститься. Ноябрьский ветер морозит кожу, пробивает сотни мурашек.

- Я захватил свою одежду, боюсь, тебе она будет велика, - передает мне кожаный рюкзак с вещами. Он не должен был заметить моё сообщение, однако нужная забота со стороны друга очень впечатлила.

- Спасибо. Это мило, - кусаю потрескавшиеся губы.

Евгений уводит меня к своей девушке, закинув руку на плечо. Под обувью хрустит снег, мне холодно. Я нуждаюсь в большем, чем мне могут дать. Молчу. Терплю. Выжидаю. Оглядываюсь по сторонам. Не хочу слышать издевки. За сетью кафе-пиццерий вижу синюю и зелёную трассу для катания на лыжах и специальных кругах, широкую сетку по сторонам и пять подъёмников. Ели выстроились в хаотическом, но в задуманном порядке.

Я уже готова побежать туда. Уже.

- Вы дольше нас ехали, - улыбается подруга, притягивая в свои любящие объятия. - Мы звонили тебе безграничное количество раз. Сначала ты не брала трубку, потом сбрасывала.

И сдержанные эмоции вырвались наружу.

Я разревелась посреди улицы. Меня так болит ей обо всем рассказать, и не перестаю пачкать её куртку горькими слезами.

- Почему ты поехала в другом автобусе? Демьян с братом на машине прикатил часами ранее, - она гладит рукой голову.

- Пофиг, - бубнит Женя, - посмотри в чём она одета.

- На улице же минус пять, дура! - Софи отстраняется, снимает хомут и завязывает на моей шее. Нить колется.