Гранулоза

18. Оракул

      Едва попав в объятья Дмитрия и приняв горизонтальное положение, я моментально провалилась в пустоту без снов и образов. Видимо сказывалась нечеловеческая усталость. Шутки ли, двое суток: лететь на самолёте-развалюхе, прощаться с жизнью, валяться в обмороке, носиться по госпиталю, сгорать от чувств и желания к человеку, который всё это время рядом, но наедине вам остаться не получается, прыгать на танцполе, опять носиться по госпиталю, бояться профессора и снова скакать по госпиталю, а в завершение лететь на стиральной машинке восьмидесятых (но это не точно, возможно и шестидесятых) годов. И это всё, как раз после практически бессонной ночи после похода "на дело" и совершения обряда экзорцизма (или антинарциссизма) по изгнанию Валеры из Валеры.

    Я открыла глаза от того, что жутко ломило всё тело, хотелось повернуться или хотя бы пошевелиться, но попытки были бессмысленны, вокруг меня плотно облегали Дима и Света. Тело затекло, несколько попыток высвободиться самостоятельно успехом не увенчались. 

     - Руку протянуть сможешь?, - услышала я участливый голос профессора. 

    - Угу, - промычала я через боль от сотен ежесекундно втыкающихся иголок и подняла руку, вытащив её из-под Светки. 

     Профессор крепко сжал мою ладонь и потихоньку, очень бережно начал тянуть. Я почувствовала себя репкой, хоть Пётр Владимирович меня не сажал и вроде как не планировал этого делать. Мне удалось освободиться и стряхнуть с себя спящих товарищей, опустевшее пространство тут же было занято Светой, которая, видимо, даже во сне своего не упустит. 

     Оказавшись на пассажирском сидении и скинув все наши пожитки вниз, я оглядела мирно спящих друзей и умилилась. Видимо прочитав по лицу мои мысли, профессор заулыбался. 

      - А говорят, что зло не дремлет, - ласково поглядывая на дрыхнущую троицу,  сказал Пётр Владимирович, - Спят, демоны, хоть из пушки пали. Мы уже, кстати, как час в адрес приехали, я вас будить не стал. Вы все такие миленькие, когда молчите и не совершаете глупых поступков, жаль, что на это вы способны только во сне. Вон, посмотри, даже Лёха сопит, как ангелочек. 

      - Почему вы его так не любите, за что?, - не удержалась я от вопроса. 

      - Отчего же? Я люблю своих ребят, - разоткровенничался профессор, - Они хоть и редкостные дебилы, но порой именно их опрометчивые и абсолютно не соответствующие логике и здравому смыслу действия приводят к результатам, к которым правильным путём мы бы шли годами, а эти олухи оказываются в точке назначения в один несуразный прыжок. У них либо ангелы-хранители высшего ранга, либо черти фартовые за спиной. А Лёху мне просто доводить нравится, он так трогательно злится и негодует. Только не вздумай ему сказать, иначе я придушу вас обоих. 

     Я тихонько рассмеялась. Так странно было слышать это из уст профессора, но теперь хотя бы пролито немного света на суть их непростых с ребятами взаимоотношений. Вот почему они безоговорочно доверяют Петру Владимировичу и не оспаривают его авторитет, несмотря на то, что он гасит их при каждом удобном (и неудобном тоже) случае, потому что они всегда чувствуют, что он их ценит, ощущают его поддержку и знают, что он не даст их в обиду, хотя вряд ли в этом признается.

     - Может пойдем без них, - предложила я, - Пусть спят. Вроде как на этом мероприятии нужна я, как человек с третьим глазом и вы, потому что вы камень необходимый миру. 

     - Вообще-то владеющий миром, - поправил меня профессор, - Но, возможно, ты и права насчёт необходимости. Однако, не думаю, что нужно идти без них. Во-первых они нам не простят, любопытные же все до чёртиков, во-вторых таких спящих лапочек без присмотра оставлять страшно, могут украсть, а в-третьих если их всё-таки сороки в гнездо не уволокут, то эти демоны, когда проснутся такого понатворить могут, что потом не разгребём.

     Я снова рассмеялась. Профессор не переставал меня удивлять, до чего же он всё-таки неординарная личность. Из размышлений меня выдернул телефонный звонок, звонила Тамара. 

     - Оракул знает, что вы во дворе, - раздалось в трубке, как только я нажала на принятие звонка, - Она сказала, что время на исходе, тьма поглощает слугу Изиды, я не знаю что это, но вам велено забрать у Морфея трёх поросят и спешить. 

     - Опять ребусы, - уже привыкнув, оттого без эмоций, констатировала я, - По крайней мере понятно, что надо наших хрюшек будить.

     - Слуга Изиды, поглащаемый тьмой, - пояснил профессор, - Это наш Сидоров (Сидоров - от греческого Иссидор - слуга богини Изиды), тот, которого вы из сочинской реанимации притащили, видимо ему становится хуже, но у нас есть шанс его вытащить.

     - Никто б из нас никогда не догадался, - восхитилась я, - Ни про камень, ни про Изиду. 

     - Лежбище морских котиков! А-ну подъём!, - громко скомандовал Пётр Владимирович.

     От неожиданности Лёха попытался вскочить во весь свой богатырский рост и с размаху врезался в потолок, едва насквозь не протаранив автомобильную крышу. Дима лихорадочно тёр глаза кулаками, видимо пытаясь прозреть и состыковаться с реальностью. Ни один мускул не дрогнул на лице Светланы, подруга продолжала сладко спать, мгновенно раскинувшись на всё освободившееся пространство. 

     - Вот, господа, обратите внимание на то, как выглядят железные нервы, - с ухмылкой изображал экскурсовода профессор, показывая на Светку лазерной указкой, - Смотрите и учитесь. Гробовщик, твой выход, представь, что ты прекрасный принц, понимаю, что это практически нереально, но ты старайся, а перед тобой обожаемый тобой гроб, но хрустальный, а в том гробу спящая красавица. 

        Долго уговаривать Лёху не пришлось, он получив одобрение, тут же впился губами в Светку. Светка тяжело задышала и в мгновенье ока практически стянула с новоявленного принца штаны, ловко справившись со всеми молниями и застёжками, при этом даже не проснувшись. Леха покраснел и пытался отстраниться, но был схвачен за волосы и поцелован обратно.