Греческие каникулы

Глава 4. Выходной

Лиза открыла глаза и сразу поняла – выспаться не получилось. Внутренние часы, уже настроенные на жесткий ритм яхты, предательски разбудили ее ровно в семь, несмотря на то, что сегодня был ее выходной.

Она потянулась, глядя на спящую Айлу на нижней койке. В каюте царил полумрак – солнце только начинало пробиваться сквозь иллюминатор.

Лиза ещё понежилась в постели, если её можно было так назвать. Первые три дня она постоянно ударилась головой о слишком низкий потолок. Повезло, что обивка потолка была мягкой и она, при всем желании, не могла себя травмировать.

Она подождала, когда “час пик” в кру закончится и вылезла из кровати, протиснулась в ванную комнату.

Душевая была крошечной – деревянная решетка под ногами, миниатюрная раковина и едва помещающийся унитаз. Маленький иллюминатор пропускал ровно столько света, чтобы не чувствовать себя как в камере. По периметру помещения задергивалась шторка для душа, чтобы оградить стены и сантехнику от лишней влаги во время того, как кто-то принимает душ.

После душа, необходимо было протереть стены и поверхности, убрать за собой, что бы содержать санузел в постоянной чистоте. Это было негласное правило для всех.

Лиза надела короткие джинсовые шорты, просторную белую майку и, поймав свое отражение в зеркале, на секунду задумалась. "Совсем не похожа на ту Лизу, что приехала сюда неделю назад". Загар еще не успел проявиться, но в глазах уже появилась какая-то решительность.

— Все будет хорошо, — повторяла она как мантру, последнюю неделю и только сегодня она в это почти поверила.

Выйдя из кабины и пройдя по коридору, Лиза обнаружила, что команда уже разошлась по своим делам – в кру-салоне пахло свежим кофе, но никого не было. Из кру по узкой лестнице она поднялась в кухню.

На кухне царила тишина – Мохаммед, видимо, уже ушел за продуктами. Всё поверхности блестели, работала посудомойка. Лиза быстро сделала себе бутерброд с сыром и ветчиной, взяла банку содовой из холодильника и, бросив все в рюкзак, направилась к выходу.

Яркое солнце ударило в глаза, когда она вышла на палубу. Воздух был свежим, еще не раскаленным от дневного зноя.

– Куда собралась, новичок?

Хакан, с мокрыми от пота волосами и закатанными рукавами, чинил что-то у борта.

– В город, – ответила Лиза, поправляя рюкзак на плече.

– Одна? – он приподнял бровь.

– А что такого?

– Ничего. Только не теряйся, – он ухмыльнулся. – И не забывай, ужин в семь.

– Не забуду.

Сойдя по трапу, Лиза замерла на мгновение, ослеплённая солнечным светом, отражающимся от водной глади. Гараж был открыт. Цезарь и Алиджан наклонились над мотором “Зодиака” - небольшой моторной лодки. Она пожелала им хорошего дня и повернулась навстречу городу.

Перед ней открывалась панорама старой набережной Эль-Гуны – города, который часто называли "египетской Венецией".

Слева и справа тянулась вереница пришвартованных яхт – от небольших изящных катеров до роскошных белоснежных гигантов, чьи мачты покачивались в такт лёгкой волне. Их полированные борта сверкали на солнце, словно драгоценности в лазурной оправе залива.

Справа раскинулся широкий песчаный пляж с массивным деревянным баром в центре. Под тростниковым навесом уже расставляли шезлонги, а бармены в ярких гавайских рубашках готовили стойку к дневному наплыву гостей. Рядом возвышалась башня администрации марины. Откуда совершалось управление и контроль за всеми входящими и выходящими лодками.

Город просыпался: сначало обслуга, а гораздо позже все остальные.

Слева, будто охраняя покой набережной, выстроились двухэтажные пентхаусы в арабском стиле. Их резные балконы и огромные панорамные окна смотрели прямо на залив, предлагая богатым жильцам бесконечный спектакль из меняющихся морских красок.

Лиза свернула с набережной в узкий переулок и сразу попала в другой мир. Эль-Гуна, этот искусственно созданный рай, казалась сошедшей со страниц сказочного альбома.

Каждый дом здесь был выдержан в едином стиле – охристые стены с деревянными голубыми ставнями, резные деревянные балкончики, увитые бугенвиллией. Даже вывески кафе и магазинов выполнены в одинаковой цветовой гамме, создавая ощущение идеального, почти кукольного мира.

По мощёным улочкам сновали разноцветные тук-туки и медленно плыли дорогие автомобили. Местные жители – загорелые, одетые в лёгкие льняные костюмы – неспешно перемещались между роскошными апартаментами и тенистыми террасами ресторанов. Казалось, что все они были знакомы друг с другом. При встрече они ждали руки и прикладывались щеками.

На самом берегу залива, в тени раскидистых пальм, располагалось легендарное кафе "Seven Stars" – одно из старейших в Эль-Гуне. Его терраса с резными деревянными перилами и белоснежными скатертями будто приглашала отдохнуть от палящего солнца.

Некоторые столики стояли так близко к воде, что, порой, долетали брызги от всплеска воды о бетонные плиты.

Лиза замерла перед витриной, где в идеальном порядке были выставлены нежные бисквитные торты с ягодными муссами, хрустящие эклеры с глянцевой глазурью, миниатюрные тарталетки с идеальными карамельными розочкам, восточные сладости, пропитанные медом и розовой водой.

Аромат свежей выпечки, ванили и обжаренного миндаля оказался сильнее её силы воли.

Она устроилась за столиком в дальнем углу террасы, где тень от пальмы создавала приятную прохладу. Официант в белоснежной рубашке и черном галстуке моментально появился рядом:

— Что пожелаете, мадемуазель?

— Это, — Лиза указала на мини-кейк с малиной, — и капучино, пожалуйста.

Пока она ждала заказ, наблюдала, как яхты покачиваются на волнах, а чайки кружат над водой. Впервые за долгое время не нужно было никуда спешить, ни о чем беспокоиться.

Когда перед ней поставили десерт, Лиза на секунду задумалась – такую красоту почти жалко есть. Но первый же кусочек тающего во рту бисквита заставил её закрыть глаза от удовольствия.