Грехи моего мужа

Глава 10

Сумка стоит у двери, мне пора выезжать а я никак не могу найти ключи от машины. Замираю перед зеркалом. Все же консилер и тональный крем творят чудеса, но полностью скрыть бессонную ночь не удается.

Завтра конкурс. Моих учеников нужно отвезти в другой город. Четыре часа часа дороги, заселение в отель, репетиция. День будет долгим.

Хватаю с тумбочки телефон. Я отключила его вчера, как только вернулась домой. Не хотела ни с кем разговаривать. Особенно с Назаром. Или его родителями.

Стыд накатывает новой волной, когда вспоминаю вчерашний вечер. Как я выпалила правду прямо в лицо Оксане Рудольфовне и Александру Петровичу. В день рождения.

Что было после моего ухода? Что сказал им Назар?

Качаю головой. Неважно. Уже неважно.

Иду на кухню. Наливаю кофе из турки в чашку. Делаю глоток и смотрю на часы. Девять утра. Родители с детьми приедут к студии через полчаса. Нужно успеть загрузить в машину костюмы и реквизит.

Допиваю кофе. Ставлю чашку в раковину и тут же замираю, потому что по всей квартире разносится мелодия дверного звонка.

Сердце пропускает удар.

Тяжело вздыхаю. Это точно Назар. Пришел разбираться. Объясняться. Или ругаться.

Совсем не хочу сейчас с ним видеться, стоит сделать вид, что меня здесь нет. Но есть одна проблема — мне нужно ехать, а он все еще за входной дверью.

Снова звонок.

Сжимаю кулаки. Иду к двери и резко распахиваю ее.

— Чего тебе? — выпаливаю зло, не поднимая взгляд.

Тишина.

Поднимаю взгляд.

На пороге стоит не Назар.

Передо мной Оксана Рудольфовна. В светлом пальто, с сумочкой в руках. Волосы аккуратно уложены, макияж безупречен. Но глаза красные. Припухшие. Всю ночь не спала скорее всего.

Я замираю.

— Простите за грубость, — говорю растерянно, не зная куда себя деть. Черт, не стоило открывать дверь. И что теперь делать? Что говорить? — Я думала, это Назар.

Она вздыхает.

— Можно войти? — спрашивает наконец, скользя по мне взглядом с ног до головы.

— Да, конечно, — отступаю в сторону, пропуская ее.

Оксана Рудольфовна заходит внутрь. Снимает пальто. Я вешаю его на вешалку.

— Проходите в гостиную, — говорю неловко.

Она кивает. Идет следом за мной. Садится на диван, рассматривает комнату, словно ей и в самом деле интересен интерьер. Она не была в этой квартире. Мы не переехали сюда, никакого новоселья не было. Здесь даже не все комнаты меблированы.

Я замираю рядом с ней.

— Хотите чай? Кофе? — предлагаю.

— Нет, спасибо, — качает она головой. — Присядь, пожалуйста, Рая.

Сажусь в кресло напротив. Нервничаю. Лучше сказать, что я опаздываю и отложить этот непростой разговор. Но не могу ни слова выдавить из себя.

Молчим. Она смотрит на меня. Я — на нее.

— Извините за вчера, — начинаю тихо. — Я не хотела так. Не хотела портить вам праздник.

— Я знаю, — говорит она без упрека. — Назар все рассказал, — продолжает она. — Мы с папой долго разговаривали с ним.

Киваю. Не знаю, что сказать.

— Семь лет, — произносит Оксана Рудольфовна, и голос дрожит. — Семь лет у меня есть внучка. И я ничего не знала.

— Я тоже узнала только пару дней назад, — говорю тихо.

Она вздыхает. Достает из сумочки платок.

— Как ты, Раечка? — спрашивает она, глядя на меня. — Как ты держишься?

Вопрос застает врасплох. Я ожидала упреков. Обвинений. Я ждала, что она будет на стороне сына. Что с радостью примет новость о том, что у нее есть внучка. Но ничего из этого в ее взгляде и выражении лица нет.

— Не знаю, — признаюсь честно. — Честно говоря, сама не понимаю, как держусь.

Оксана Рудольфовна кивает. Молчит некоторое время.

— Я приехала не просить простить Назара, — говорит она наконец. — Я приехала потому что ты мне как дочь, Рая. Всегда была. И я должна знать, как ты и что собираешся делать.

Комок подкатывает к горлу. Зажмуриваюсь. Не плакать. Только не сейчас.

— Мне больно, — выдавливаю из себя. — Очень больно. И я не знаю, как с этим жить дальше.

— Понимаю, — кивает она. — Понимаю, милая.

— Вы злитесь на меня?

Оксана Рудольфовна качает головой.

— Нет. Это же не твоя вина. Но я злюсь на Назара, — продолжает она. — На своего сына. За то, что он обманывал всех нас. Тебя, меня, отца.

Она снова вытирает глаза платком.

— Мы с папой всю ночь не спали. Обсуждали, как быть дальше. Что делать. Хотим познакомиться с ней. Это наша кровь, Рая. Пойми меня правильно.

Я слушаю ее слова, и с каждой фразой внутри будто что-то ломается, трещит, осыпается, превращаясь в пыль.