Грехи моего мужа

Глава 20

Час прошел. Потом еще один. Легче не становилось.

Я лежала на кровати, свернувшись калачиком, обнимая себя за живот. Меня трясло. То в жар бросало, то в холод. Головокружение не проходило, а тошнота накатывала волнами — снова и снова, даже когда желудок был уже абсолютно пуст.

Я испугалась. По-настоящему испугалась.

Чужой город. Никого знакомого. Я здесь одна. Что если со мной что-то случится? Что если это не просто отравление? Что если...

Дрожащими руками набрала скорую помощь.

Она приехала быстро. Два фельдшера — мужчина и женщина — зашли в номер, задали вопросы, измерили давление, температуру. Я отвечала на автомате, едва соображая.

— Отвезем в больницу, — сказала женщина, помогая мне встать. — Нужно поставить капельницы, сделать анализы.

Я только кивнула. Сопротивляться сил не было.

Меня положили в палату — небольшую, на две кровати, вторая пустовала. Я лежала, глядя в потолок, мне поставили капельницу.

Постепенно становилось легче. Тошнота отступала. Дрожь прекращалась. В теле появлялись силы — не много, но достаточно, чтобы почувствовать себя человеком, а не выжатой тряпкой.

Наверное, уже смогла бы вести машину, — подумала я, глядя в окно. Три часа всего до дома. А дома от родных стен точно лучше станет.

Медсестра зашла, поменяла капельницу. Сказала, что скоро придет врач с результатами анализов.
Я кивнула и снова закрыла глаза.

Время тянулось медленно. Я почти задремала, когда услышала шаги в коридоре. Дверь открылась.
Вошел врач, мужчина лет пятидесяти, в очках, с папкой в руках. Он подошел к кровати, окинул меня оценивающим взглядом.

— Как себя чувствуете? — спросил он.

— Лучше, — ответила я хрипло. — Намного лучше.

— Хорошо. — Он открыл папку, пробежался взглядом по бумагам. — Что ж, результаты анализов готовы. В целом, все в норме. Обезвоживание было, но капельницы это исправили. Показатели печени, почек — все хорошо.

Я выдохнула с облегчением.

— Значит, просто отравление?

Он посмотрел на меня.

— Отравления как такового нет. Но... — он сделал паузу, — почему вы не сказали, что беременны?

Я моргнула.

— Что?

— Вы беременны, — повторил он спокойно. — Анализы показывают повышенный уровень ХГЧ. Поэтому тошнота, слабость...

Я села на кровати так резко, что закружилась голова.

— В смысле? — голос сорвался на полушепот. — Кто беременный? Я?

— Вы, — врач слегка нахмурился. — Разве вы не знали?

— Я? — я уставилась на него, не в силах обработать услышанное. — Нет. Не может быть такого. Вы ошибаетесь.

— Анализы не ошибаются, — он постучал пальцем по бумагам. — Уровень ХГЧ значительно повышен. Это однозначно указывает на беременность.

— Нет, — я качаю головой в полной растерянности и шоке. — Нет-нет-нет. Это невозможно. Я не могу иметь детей. Я столько лет лечилась, мы с мужем... — голос обрывается. — У меня уже был сбой. ХГЧ шалило. Врачи говорили, что это бывает, гормональный дисбаланс, это не значит беременность, это...

Слова льются потоком, я не могу остановиться. Врач слушает терпеливо, не перебивая.

Когда я затихаю, он кладет папку на тумбочку рядом с кроватью.

— Хотите, можем сделать УЗИ, — говорит он ровным тоном, не впечатлившись моим шоком. — Но я на девяносто девять процентов уверен, что вы беременны. Уровень ХГЧ слишком высокий для гормонального сбоя.

Я сижу, уставившись на него, не в силах произнести ни слова.

Беременна.

Это звучит нереально.

Беременна.

Но это невозможно. Врачи говорили после того, как я потеряла ребенка, шансы практически равны нулю. Мы пытались. Годами пытались. Лечение, препараты, анализы, УЗИ каждый месяц. Ничего.

И вдруг сейчас? Когда все развалилось? Когда мы с Назаром обсуждаем развод? Когда я собираюсь подписать бумаги и закрыть эту главу?

Сейчас?

— УЗИ, — слышу я свой голос, отстраненный и чужой. — Давайте сделаем УЗИ.

Врач кивает.

— Хорошо. Сейчас позову медсестру, она отведет вас в кабинет.

Он выходит, а я остаюсь сидеть на кровати, глядя в пустоту.

Руки сами собой опускаются на живот — плоский, впалый от потери веса за последние недели. Под ладонями ничего. Никаких признаков. Ничего.

Не может быть.

Не может.

Но где-то глубоко внутри, в том месте, куда страшно заглядывать, что-то переворачивается. Странное, пугающее чувство. Надежда, смешанная с ужасом.

Что если это правда?

Что если...