Грехи под микроскопом

Часть 1. Грехи под микроскопом. Пролог. Последнее дело майора Ветровой

В моей смерти прошу винить московскую жару и полное пренебрежение техникой безопасности.

День не задался с самого утра. Кофемашина в отделе сломалась, выдав вместо благословенного американо мутную жижу, по консистенции напоминающую болотную грязь. Кондиционер в кабинете, который мы выбили у начальства два года назад, издыхал, сипя, как астматик на финишной прямой. Дело о хищении бюджетных средств в сфере ЖКХ, что лежало у меня на столе, походило на многотомный роман ужасов, написанный бухгалтером-садистом. А тут еще и мать цйпозвонила в одиннадцатый раз за неделю с вопросом, когда я уже «наконец-то рожу ей внуков от нормального мужика, а не от этой твоей работы».

В общем, настроение у меня, майора Следственного комитета Анны Викторовны Ветровой, было примерно как у этого самого кондиционера - предсмертно-тоскливое.

- Ань, ты на обед идешь? - в дверь заглянула Лизка из отдела по борьбе с киберпреступностью, сияя, как новенький патрульный автомобиль. - Там в «Шаурма-Хаус» акция, две по цене одной!

- Я лучше сдохну от голода, чем съем еще одну их шаурму с загадочным соусом, - буркнула я, не отрываясь от протокола допроса главного фигуранта. Тот, зараза такая, косил под дурачка, но в его офшорных схемах сам черт ногу сломит. - У меня тут бюджетный распил на полмиллиарда, а ты с шаурмой.

- Ну, как знаешь. - Лизка пожала плечами. - Смотри, не перегрейся. А то с тебя станется, пойдешь жаловаться на кондиционер прямо на крышу.

Она ушла, а ее слова засели у меня в голове. А ведь и правда, почему бы не подняться на крышу? Технический этаж, где гудели компрессоры, был моим тайным местом для перекуров, когда я еще курила. Бросила три года назад, но привычка ходить туда, когда нужно проветрить голову, осталась.

Я захватила папку с делом - просто машинально, потому что не могла оставить улики без присмотра даже в гипотетической вселенной, где в отделе работают кристально честные люди, - и поплелась по лестнице. Ступеньки, нагретые солнцем, дышали жаром. Дверь на крышу, вопреки всем инструкциям, была не заперта. Бардак. Я машинально сделала мысленную заметку написать рапорт о халатности. Ох, лучше бы я этого не делала.

Здесь, наверху, было чуть легче. Ветер, пусть и горячий, как из фена, хоть как-то шевелил волосы на затылке. Я отошла к парапету, глядя на раскаленную Москву, которая плавилась в смоге. Достала телефон, чтобы проверить почту, и тут услышала этот чертов скрип.

Звук был металлический, противный. Я подняла голову. Старый оконный кондиционер, вмонтированный в стену технической пристройки прямо надо мной, дрожал. Его корпус, ржавый и разболтанный, вибрировал, издавая тот самый предсмертный сип, который я слышала в своем кабинете. Только этот был раз в десять мощнее. Я даже успела заметить, что один из болтов, державших кронштейн, откручен. Не просто разболтался от времени, а именно откручен. Чистый, блестящий срез резьбы на фоне ржавого металла.

Профессиональное чутье кольнуло где-то в затылке. Улика. Зацепка.

- Да ну нафиг, - прошептала я, делая шаг назад.

Но было поздно. С оглушительным треском кронштейн лопнул, и многотонная махина, полная фреона, пыли и двадцатилетней истории московских ремонтов, рухнула вниз. Последней мыслью была не «Боже, я умираю», не «Мама, прости» и даже не «Как же дело ЖКХ?». Последней мыслью, яркой и абсурдно-спокойной, была: «Так. Кронштейн откручен. Кто-то залез на крышу и ослабил крепления. Это не несчастный случай. Это умышленное убийство, ст. 105 УК РФ, часть 1. Ну, коллеги, дело вам».

Тьма накрыла меня раньше, чем я успела осознать собственную профессиональную деформацию.