Грехи семи добродетелей

⸸ Глава 6⸸

Стоит мне только захотеть,

слуги сделают наказ.

Чтобы только Господин,

Осуществил свой зобный план.

Ты думаешь, что поняла

Мой мир внутри души греха.

Но не стоит забывать,

что знания те – моя заслуга.

Мне интересно наблюдать,

как в моем блистательном спектакле,

роль свою сыграешь ты

с неподдельными словами.
 

Рейчел

Гостиная была заполнена ассортиментом для искусства рисования. От такого количества предметов глаза просто разбегались в разные стороны, и я не могла сконцентрировать внимание на чем-то одном. Мольберты были из разных материалов и различной высоты, из-за чего пришлось подходить к каждому и примерять к моему росту для удобства. В итоге Дарий помог мне определиться, нам обоим понравился тонкий держатель для холста из черного дерева с металлическим элементом виноградной лозы. В выборе основы для картины я справилась мгновенно, но когда дело дошло до кистей и красок, тут мой внутренний ценитель искусства был готов отдать все, что есть, даже ради того, чтобы притронуться к великолепным орудиям рисования. Я взяла несколько кистей: плоские, овальные и квадратные, а так же пару круглых разных размеров. При этом их материал был так же разнообразен. Дарий сказал, что кисти с черным держателем были из ворса мангуста, а с белым и коричневым из барсучьего ворса и медвежьей шерсти. Я обомлела, ведь это было за гранью моих мечтаний. Перейдя к палитре, дворецкий сообщил, что Дарвуд предпочитает приглушенные и неяркие оттенки, отчего я расстроилась моментально. Ведь передо мной был просто колоссальный набор красок, который мне теперь не доведется использовать из-за предпочтений Юджина.

Поблагодарив Дария за хлопоты, я помогла ему убрать лишние предметы, которые мне не понадобятся для писания портрета. По итогу в недавно полностью заполненной комнате живописным репертуаром остался лишь один черный мольберт, холст, с десяток кистей, заготовленных на будущее, краски и исполнитель в моей роли. Когда Дарий вышел из кабинета, я стояла посередине помещения в полной гробовой тишине. Теперь в светло-голубой комнате стало спокойней и легче дышать. И меня расстраивало, что совсем скоро мое одиночество пропадет.

Я подошла к окну, чтобы взглянуть на погоду снаружи. Солнце спряталось за покровом облаков, а легкий ветерок качал концы веток ив. Я только сейчас заметила, что этот вид деревьев намного чаще встречается в природной обстановке резиденции. В нашей долине их довольно редко встретишь, но они всегда мне нравились, особенно когда рассматривала их в книге бабушки Морганы. Она часто нам с маленькими Дженнифер и Габриэлем читала все что угодно, только не сказки. Он говорила: «Не нужно смотреть на сказку из книги, когда вы можете создать свою ...». Она еще что-то говорила, но мое детское восприятие отказывалось слышать и понимать. Мои глаза закрылись, чтобы уйти в воспоминания.

Я почти не помню брата Дженнифер, единственное, что осталось в моей памяти, так это эпизод, когда я крохой разбила себе коленку и пыталась не заплакать. Спросите, почему я глушила слезы? Потому что плакать было не для кого. Тогда, я помню, меня поразило, как строгий и серьезный Габриэль впервые показал свою мягкую сторону. Он что-то говорил с упреком, но все же поднял меня и отряхивал пыльную одежду. Пока я малютка боролась с приступами боли и сдерживала слезы, мальчик с веснушками и карими глазами, как у Дженн, осматривал остальное тело. Из этого воспоминания я не могу услышать, что он говорит, смотря мне в глаза, Габриэль как будто шевелил одними губами. Но в конце его речи, я отчетливо слышу конечную пару реплик: « ... Не сдерживай слезы, когда тебе больно. Это не знак слабости. Если хочешь заплакать, но не можешь показать свои два ручья другим, то найди меня...». Он щелкнул по моему опухшему маленькому носу, стоя на одном колене передо мной: «Пошли, фея Банши, бабушка нас заждалась». Я не знала, что значит его обращение, незнакомые слова врезались в мою память, а слезы, как назло текли, как и говорил Габ, словно два ручья реки Айки. Поднялась летняя волна теплого воздуха, и на лицо Габриэля села небольшая алая бабочка у уголка его рта, на что я засмеялась искренним детским смехом. Где же был Габриэль, когда он так был нужен своей сестре? Где он был, когда умирала Моргана? И почему он не навещал своих единственных родных? Эти вопросы лишь будоражат воздух, потому что так и останутся без ответа. И это весьма печально, так как никто не знает жив ли он, кроме него самого.

Дженнифер лишь раз говорила на тему брата после смерти Морганы. Она сказала очень жестокие слова, свойственные ее характеру: « У меня больше нет брата. Он умирал для меня каждый раз, когда бросал меня, уходя в гребанный монастырь или куда-то еще, когда умирала бабушка, и его не было рядом. Когда я была на грани смерти из-за избиения людьми, считавших меня проклятой ведьмой, когда я голодала и надеялась, что мой старший брат найдет меня и спасет, защитит, заберет с собой. Но, увы, реальность суровее мечтаний, это научило меня полагаться только на саму себя. Мне проще считать, что он мертв ...». Она тогда проплакала всю ночь, поэтому я решила больше не заводить эту тему, так как для нее это будет равноценно удару кинжала со спины под ребра. С уходом Габриэля Дженнифер лишилась брата, а я близкого друга.