Грехи семи добродетелей

⸸Глава 16⸸

Перехитрить врага не просто,

Многолетний опыт зла

В перевес наивности людской

Увы, плачевный здесь исход.

Используй книгу ведьма крови

Она скроет ото всех

Твои слабости и свет,

Что покоится в душе.

 

Дженнифер

Мы заперлись в комнате Анны с поступившей корреспонденцией, письмами, книгой Каспера и шептались вполголоса, шипя друг на друга и планируя всемирный заговор против Юджина Дарвуда. Близился день Бала Семи Грехов, и чем ближе к нему, тем сильнее нервничал Эйден. Ну и я по инерции. Комнату сестры Вайлда отреставрировали в общих моментах, но чтобы довести ее до ума требовалось больше времени и сил. Помещение уже смотрелось по-иному, когда просто убрали толстые слои пыли и шедевры паутины с потолка. Стены выкрасили в бежевый цвет, а потолок только подготавливали к ремонту. Полы решили не изменять, только стесали ненужные бугры неровностей и постелили круглый ковер из медвежьей шкуры, собственно, где я и сидела в позе лотоса. Перед собой я разложила книгу и карты, что дарил мне Эйден, черные с золотым оформлением картин и каймой.

Парень с янтарными глазами сидел на отреставрированной кровати напротив меня, поэтому все мои магические принадлежности он рассматривал вверх тормашками. Рядом с ним лежала пара писем, которые Вайлд не спешил вскрывать, оттягивая важный момент. Так мы просидели несколько минут в тишине, каждый из нас по кругу рассматривал все принесенные предметы, собираясь с духом. Когда наши взгляды встретились, я слегка кивнула в сторону писем, одно из которых было от Падшего казначея, а другое от Дарвуда. Эйден взял по письму в обе руки и переводил взгляд от одного к другому, не зная, что хуже. Я указала на письмо Каспера, так как тот был приятнее греха Гордости и произвел на себя не такое скверное впечатление, как Дарвуд. В ответ Эйден свел брови вместе и вздохнул, уже склоняясь над подносом, за специальным ножом для вскрытия конверта. В письме было два листа, один с рисунком какого-то креста, а другой с запиской. Эйден на пару тонов заметно побледнел, а его плечи опустились. Не отвечая мне, он склонился над бумагами и замер в ступоре, лишь зрачки метались между записками. Не выдержав, я выхватила одну из них.

— Что это значит? — Я непонимающе посмотрела в лицо Эйдена. — Здесь речь о сестрах добродетельницах? — Я помахала бумажкой перед носом парня. — Это же просто религиозные фанатики. — Утвердила я.

— Речь одновременно идет и о них, и о сестрах грехов Гордости и Лени. — Он сложил замок из рук и расположил его у себя на макушке.

— Сестры грехов? — Я повела бровью, давая понять, что первый раз слышу эту бредовую информацию.

— Минди Дарвуд и Долорес Стоун. Я не могу поведать всего, но чтобы тебе было понятно. Они, как живой щит, если можно так сказать. — Он сложил губы в прямую линию.

— Они будут на Балу? Опасны? — С осторожностью выпытывала я.

— Долорес — грех Уныния, она читает мысли, очень опасна. — Начал парень, кривя лицо. — Она с виду безобидная, но способная. Всегда на стороне главного греха. То есть Юджина не предаст.

— С эти проблем не будет, в книге было что-то, что нам поможет. Так, к этому вернемся позже. А вторая? — Быстро комментировала я.

— Минди, в отличие от сестры Линдсея, связана не кровными узами с Юджином, а по родству греха. Она грех Тщеславия и замедляет время. Рейчел не повезло в этом плане. Принцесса Минди будет угрозой для зеленоглазки. — Закончил парень, всматриваясь в мои шоколадно-карие глаза.

Тут я оставила слова парня без своих реплик. От одной мысли, что эта особа будет угрожать моей подруге, я заочно ее ненавидела. И уже сейчас готова остановить ее сердце ради спокойствия и общего блага.

— Что на втором листе оставил Каспер? — С интригой в голосе я спросила у угрюмого Эйдена.

— Картинку метки ренегата, что сейчас у Рейчел на тыльной стороне правой ладони. — Фыркнул парень и передал листок, доставая из нагрудного кармана сигару.

— Он чертов хитрец! — Улыбнулась я от удачи.

— Да что ты говоришь. — Бубнил парень, уже стоя у окна и выпуская дым наружу.

— Самое время рассказать про книгу. — Я приподняла предмет и покрутила им, показывая, обернувшемуся Эйдену. — Точнее, это дневник с ритуалами, заклинаниями и прочим арсеналом ведьмы. — Конкретизировал мой оживленный голос. — Книга первой прародительницы моего рода алых ведьм. Улавливаешь серьезность, принимающих обороты событий? — Я изогнула бровь и ухмыльнулась.

Эйден поджал губы и непонимающе уставился на меня, свел брови вместе и виновато улыбнулся. Весь его вид так и говорил — объясни недалекому простачку, все лишь греху Гнева, о ваших ведьмовских тузах в рукаве. Я шумно выдохнула, настраивая себя на монолог.