Грейс и цена ветра.

Глава 5.

Глава 5

Дом начал отвечать.
Не сразу и не благодарно — без восторгов, без облегчённых вздохов, но уже иначе. Тепло больше не убегало мгновенно, дым перестал упрямо лезть обратно, пол под ногами был всё ещё холодным, но не ледяным, а таким, с которым можно договориться: если надеть шерстяные носки и не стоять на месте слишком долго.
Грейс это чувствовала телом, а не головой. Телом она вообще начала доверять больше, чем мыслям.
Утро выдалось ясным — редкость для острова. Солнце не грело, но светило честно, без обмана. Море было спокойным, и от этого казалось подозрительным, как человек, который слишком вежливо улыбается.
— Оно что-то задумало, — сказала Грейс, выходя во двор.
— Море всегда что-то задумывает, — отозвался Томас, возясь с сетью. — Просто не всегда говорит нам что именно.
— Вежливое море, — фыркнула Грейс. — Настоящий аристократ.
Томас усмехнулся, но спорить не стал.
Санди вылетел из дома следом, как щенок, которому забыли сказать, что ещё рано.
— Я готов! — заявил он.
— К чему? — спокойно уточнила Грейс.
Он замялся на секунду.
— Ко всему.
— Это плохо, — сказала она. — Когда человек готов ко всему, он обычно не готов ни к чему.
— А ты? — тут же спросил он.
Грейс посмотрела на него сверху вниз.
— А я готова к завтраку, — сказала она. — Потому что если ты сейчас не поешь, то через полчаса будешь злой, а злые помощники мне не нужны.
Санди скривился.
— Я не злой.
— Ты голодный, — ответила она. — Это хуже.
Изобел появилась тихо, как всегда, уже одетая и аккуратная. Она держала в руках маленький узелок.
— Это тебе, — сказала она, протягивая его Грейс.
— Что это? — Грейс взяла узелок осторожно, будто там могло быть что-то хрупкое.
— Тёплые ленты, — серьёзно сказала Изобел. — Чтобы ты не мёрзла, когда думаешь.
Грейс замерла.
Потом развернула ткань — внутри были полоски шерсти, аккуратно нарезанные, сшитые кое-как, но старательно.
— Спасибо, — сказала она, и это «спасибо» вышло тише, чем обычно. — Это… очень к месту.
Изобел кивнула, довольная.
— Я подумала, — добавила она. — Ты всё время думаешь и забываешь про себя.
Санди фыркнул:
— Она не забывает. Она просто странная.
— Я слышу, — спокойно сказала Грейс.
— Я специально, — тут же ответил он.
— Тогда считай, что ты услышан, — сказала она. — А теперь марш есть.
За столом разговор пошёл живее, чем в предыдущие дни. Джанет рассказывала, как однажды в шторм лодку унесло так далеко, что рыбаки вернулись через два дня и клялись, что видели саму королеву фей. Мэри ворчала, что если бы они меньше пили, то и фей бы не видели.
— А если феи правда есть? — осторожно спросила Изобел.
— Тогда они точно не живут в шторм, — сказала Грейс. — Ни одно разумное существо не выбирает жить там, где его всё время пытаются утопить.
— Значит, ты не фея, — удовлетворённо сказал Санди.
— Спасибо за уточнение, — отозвалась Грейс. — А я-то сомневалась.
После завтрака Грейс снова взяла бумаги — но сегодня иначе. Не как щит, а как инструмент.
— Мэри, — сказала она. — Мне нужно, чтобы ты вспомнила всё, что знаешь про соседние острова и людей, которые туда заходят.
— Всё? — уточнила Мэри с опаской.
— Всё, — кивнула Грейс. — Даже сплетни.
— Сплетни — это долго, — оживилась Джанет.
— Значит, будет интересно, — ответила Грейс.
Они сидели за столом почти час. Мэри говорила медленно, осторожно, как человек, который боится сказать лишнее. Джанет — быстро, с подробностями и личным мнением. Томас добавлял факты, коротко и по делу.
— Его корабли иногда проходят здесь, — сказал Томас, когда разговор зашёл туда, куда Грейс и вела. — Не близко, но и не далеко.
— Его? — переспросила Грейс, не поднимая головы.
— Рыжего, — уточнил Томас, как будто другого варианта и не было. — Большого. У которого флаг простой, но люди на нём не простые.
Санди тут же навострил уши.
— Он правда огромный? — спросил он.
— Для тебя — да, — усмехнулся Томас. — Для меня — просто высокий.
— А он злой? — спросила Изобел, почти шёпотом.
— Он… сложный, — сказал Томас после паузы. — И не любит, когда его обманывают.
— Значит, мы подходим друг другу, — сказала Грейс.
Все на секунду замолчали.
— Госпожа… — начала Мэри.
— Я не собираюсь с ним ссориться, — спокойно продолжила Грейс. — И не собираюсь кидаться к нему с объятиями. Мне нужен договор. Чёткий. Без сюрпризов.
— Он не любит сюрпризы, — хмыкнула Джанет.
— Отлично, — кивнула Грейс. — Значит, будем говорить честно.
Санди смотрел на неё с подозрением.
— Ты выйдешь за него замуж?
Вопрос повис в воздухе.
Грейс не стала увиливать.
— Да, — сказала она. — Но это не значит, что завтра в доме появится новый хозяин.
— А он будет здесь жить? — быстро спросила Изобел.
— Нет, — ответила Грейс. — Мы будем жить каждый на своём месте. Так будет правильно.
— А зачем тогда замуж? — не унимался Санди.
Грейс посмотрела на него внимательно.
— Потому что иногда, — сказала она, — чтобы тебя не трогали, нужно, чтобы все знали: тебя уже трогают.
Санди поморщился.
— Это глупо.
— Это мир, — ответила Грейс. — Он часто глупый.
К обеду решение созрело окончательно.
Грейс села за стол, разложила чистый лист и перо. Она долго не начинала писать — не потому что не знала что, а потому что выбирала тон. Не просьба. Не приказ. Приглашение.
Она писала медленно, аккуратно, без лишних слов. О том, что принимает условия. О том, что готова к браку на год. О том, что предлагает встречу на нейтральной территории — небольшой островок, где не будет ни его людей, ни её дома. Только разговор.
— Ты ему не боишься писать? — спросил Санди, заглядывая через плечо.
— Боюсь, — честно ответила Грейс. — Но писать всё равно нужно.
— А если он злой?
— Тогда тем более, — сказала она. — Злые люди не любят, когда их игнорируют.
Изобел сидела рядом и молча наблюдала, как двигается перо.
— Ты красиво пишешь, — сказала она.
Грейс улыбнулась.
— Это потому что я думаю медленно, — ответила она. — Быстро думают только те, кто не отвечает за последствия.
Когда письмо было закончено, Грейс перечитала его вслух — не торжественно, а будто проверяя на вкус. Слова были простыми, но в них не было слабости.
— Томас, — сказала она. — Кто сможет доставить?
— Найдём, — кивнул он. — Есть люди, которые не задают вопросов.
— Это лучшие люди, — сказала Грейс.
К вечеру письмо было готово к отправке.
Грейс стояла у двери, держа свёрток с печатью, и вдруг поймала себя на странном ощущении: ей не страшно. Не спокойно — именно не страшно. Она знала, что делает.
— Ты вернёшься? — спросила Изобел.
— Конечно, — ответила Грейс. — Я же ещё не закончила с окнами.
Санди усмехнулся.
— И с морем.
Грейс посмотрела на него.
— И с морем тоже, — согласилась она.
Когда дверь закрылась за гонцом, дом снова стал тише. Но теперь это была не тишина ожидания, а тишина движения — как перед тем, как корабль снимется с якоря.
Грейс села у очага, вытянула ноги и позволила себе редкую роскошь — просто посидеть.
Она знала: где-то там, за линией горизонта, мужчина с рыжими волосами и тяжёлым характером получит её письмо. Прочтёт. Задумается.
А пока у неё был дом, дети, люди и работа.
И этого было достаточно, чтобы не чувствовать себя одинокой.