Грейстоун-тауэр

Странности в "Грейстоун-тауэр"

Странности в «Грейстоун-тауэр»
Эвелин Купер нервно сглотнула, вглядываясь в тёмный холл огромного офисного здания «Грейстоун‑тауэр». Часы на запястье показывали 23:50 — до начала смены оставалось всего десять минут. Она ещё раз проверила пропуск на бейдже: «Эвелин Купер, охранник, ночная смена». Всё верно.

Лифт медленно поднялся на двенадцатый этаж. Двери открылись с тихим шипением, и Эвелин оказалась в длинном коридоре, освещённом лишь редкими аварийными лампами. Тишина здесь была почти осязаемой — ни шагов, ни голосов, ни гула компьютеров. Только далёкий гул вентиляции нарушал безмолвие.

Кабинет охраны находился в конце коридора. Эвелин толкнула дверь и вошла. Помещение оказалось просторным: вдоль стен — мониторы, транслирующие картинку с десятков камер, на столе — клавиатура, мышь и… новый стационарный телефон.

На аппарате мигала красная кнопка.

Эвелин замерла. Она точно знала, что никаких телефонов в кабинете быть не должно — на инструктаже об этом не говорили. Но вот он, чёрный, массивный, явно старый модели, с трубкой на витом шнуре. И кнопка мигает, настойчиво, будто зовёт.

Она осторожно сняла трубку и нажала на кнопку воспроизведения.

Из динамика раздался хриплый, напряжённый голос:

«Привет, Эвелин. Это Оливер Кларк, твой утренний сменщик. Знаю, мы не знакомы, но… слушай внимательно. Я оставляю эту запись, потому что не уверен, что смогу сказать это лично. В последнее время здесь… что-то происходит. Вещи передвигаются сами по себе. Слышны шаги там, где никого нет. Иногда камеры показывают то, чего не должно быть. Я не сумасшедший, клянусь. Просто будь осторожна. И… спасибо, что согласилась на эту работу. Правда, спасибо».

Запись оборвалась.

Эвелин медленно положила трубку. По спине пробежал холодок. Она обернулась к мониторам — все показывали штатную картинку: пустые коридоры, закрытые кабинеты, лестничные пролёты. Всё спокойно.

Но что-то было не так.

Она подошла к столу и провела пальцем по поверхности. Пыль. Много пыли. Будто телефон поставили сюда только что.

Решив проверить здание, Эвелин взяла рацию и фонарик. Первым делом — обход.

Коридоры казались бесконечными. Свет фонарей выхватывал из темноты углы, двери, таблички с номерами кабинетов. Всё выглядело нормально. Но…

На третьем повороте она заметила, что дверь в архив, которая должна быть заперта, слегка приоткрыта. Эвелин подошла ближе. Внутри — тишина. Она толкнула дверь.

В комнате царил идеальный порядок. Но на полу, прямо перед стеллажами, лежал лист бумаги. Обычный лист, белый, чистый. Только вот… он не мог здесь оказаться сам по себе — архив не использовался уже месяц.

Эвелин подняла его. На обратной стороне, будто выжженное, виднелось одно слово: «Смотри».

Она резко обернулась.

Камеры в коридоре моргнули и на долю секунды показали… её саму. Стоящую в конце прохода, в том самом месте, где Эвелин только что прошла. Но это была не она. Фигура двигалась странно — слишком плавно, слишком неестественно. А лицо… его не было. Просто гладкая поверхность там, где должны быть черты.

Экран снова переключился на нормальный режим. Никого.

Эвелин почувствовала, как сердце забилось чаще. Она схватила рацию:

— Диспетчер, это Купер. У меня… проблема. Проверьте записи камер за последние пять минут. Найдите момент, когда я проходила мимо архива.

Ответ пришёл через несколько секунд:

— Купер, у нас сбой. Записи за последние два часа не сохранились.

В трубке затрещало, и связь оборвалась.

Эвелин обернулась к телефону. Красная кнопка снова мигала.

Она знала, что должна прослушать сообщение ещё раз. Но теперь ей казалось, что голос Оливера звучал… иначе. Будто он говорил не с ней. А через неё.

И самое страшное — она вдруг поняла, что не помнит, как попала в этот кабинет.

Часы на стене показывали 01:37. Но Эвелин была уверена: с начала смены прошло гораздо больше времени.

Телефон зазвонил резко, нарушив гнетущую тишину кабинета. Эвелин вздрогнула и посмотрела на аппарат — тот самый, с мигающей красной кнопкой. Экран высветил имя: «Дастин Ено, менеджер».

Она подняла трубку:

— Алло?

— Эвелин, добрый вечер… или уже ночь, — голос Дастина звучал бодро, но с ноткой усталости. — Прошу прощения за столь поздний звонок. Хотел лично убедиться, что вы благополучно заступили на смену.

— Всё в порядке, — ответила Эвелин, стараясь говорить ровно. — Я на месте, осматриваюсь.

— Отлично, отлично. Позвольте кратко напомнить основные обязанности. Каждые два часа — плановый обход здания. Фиксируйте всё необычное в журнале на столе. Камеры должны быть под постоянным контролем. Если заметите неполадки — сразу сообщайте в центральный офис.

Эвелин машинально кивнула, хотя собеседник этого не видел:

— Поняла. Каждые два часа обход, следить за камерами, фиксировать аномалии.

— Верно. И ещё кое‑что… — голос Дастина стал тише, будто он опасался, что его кто‑то услышит. — Я изучаю историю этого здания. «Грейстоун‑тауэр» стоит на месте старой промышленной зоны. В 1950‑х здесь был склад, и… в общем, были несчастные случаи. Несколько человек пропали без вести. Официально — производственные инциденты, но местные до сих пор шепчутся о «призраках склада».

Эвелин сжала трубку чуть сильнее, но постаралась, чтобы голос звучал спокойно:

— Призраки, значит.

— Знаю, звучит как байки, — поспешил добавить Дастин. — Но я заметил: в отчётах ночных охранников за последние годы то и дело мелькают странные записи. То дверь сама захлопнется, то шаги в пустом коридоре. Ничего серьёзного, но… Будьте бдительны. Если что‑то покажется вам действительно тревожным — звоните мне напрямую. Номер у вас есть.

— Хорошо, — Эвелин заставила себя улыбнуться, хотя в груди нарастало неприятное чувство. — Спасибо за разъяснения, мистер Ено.

— И ещё раз — спасибо, что согласились на эту должность. Мы очень ценим вашу готовность работать в ночную смену. Спокойной ночи, Эвелин.