Грешница и Святой

1. Нина

Проснулась я от того, что по мне кто-то прошелся. Убью засранца!
-Пых!- не отрывая глаз, запускаю в наглеца подушкой.
-Не Пых, а Пыхто-о-о-рий,– тянет этот говнюк с другого конца комнаты.-Зря я выбрал тебя, хозяйка из тебя никудышная-я-у.
Ну началось. Каждое утро, каждый божий день я выслушиваю стенания своего фамильяра-кота. Нет, он классный, но очень уж любит пожаловаться и пострадать.
-Душнила!- бурчу я, накрываясь с головой одеялом. И тут же получаю чувствительный удар той самой подушкой, которую ранее бросила в кота.
-Станешь тут душнилой, когда тебя уже три, нет, ты подумай, целых три часа не кормят! Солнце уже давно встало, а ты дрыхнешь! А почему? Почему, я вас спрашиваю? – у Пыха есть дурацкая привычка, он разговаривает сам с собой.-А потому что шлялась до полуночи не пойми где, не пойми с кем, да еще и алкоголем от тебя пахло!
-Не бубни, а лучше воды дай. -вот тут Пых был прав. Ну посидели с ребятами после работы, ну выпила. Одно волшебное слово – и от алкоголя в крови не осталось следа. А вот убрать сухость во рту не получилось.
-А ты наколдуй. – ехидничает кот.
-Лениво мне.
-Вот! -восклицает Пых,– Я и говорю, что ты никудышная хозяйка!
Я мысленно прокляла то морозное утро, когда у подъезда своего дома услышала тоненький писк, который доносился из ближайшего сугроба. Заглянув в него, обомлела. Какая-то, не побоюсь этого слова, тварь выкинула в сугроб белоснежного котенка! Плюнув на то, что я была в коротких сапожках, полезла доставать бедолагу. Он был весь холодным, мокрым. Мигом засунула его себе за пазуху, чтоб отогреть, и понеслась сайгаком домой. Дома страдалец был отогрет, вымыт, накормлен, и уложен спать. Все честь по чести, можно сказать, по традиции. Ведьма я или где? Помыть, накормить, спать уложить, вот это вот все. Ну а когда наступила ночь, я наслала пару проклятий тому, кто выкинул малыша. Хоть и ведьма, но когда обижают маленьких, очень не люблю.
Мелкий рос быстро, был умен и сообразителен, и очень скоро он превратился в огромного белоснежного кота с разными глазами. Один зеленый, другой желтый. А за свою особенность– пыхтеть во сне, был наречен мною Пыхторием. Конечно, полным именем я его не звала. Он был Пыхом, Шерстяной Жопой, Ночным Тыгыдымом, а иногда и просто– Пиздюком. И он был очень ко мне привязан. А через неделю своего появления в моем доме он заговорил. Вот так так... Получается, что я подобрала своего фамильяра. Хотя, по его словам, это он выбрал меня. Но, как оказалось потом, мы оба были не правы.
Я живу на этом свете очень давно. Родилась я в небольшом селе, что находилось под Витебском. Сейчас, конечно, этого села уже нет и в помине, прошло почти триста лет. Да-да, мне скоро исполнится ровно три сотни. От кого из родни я унаследовала свои силы – не понятно, ведь я была третьей дочерью в третьем поколении семьи, в которой в каждом из поколений были незаконнорожденные дети. Запутанно, не правда ли? Росла обычным ребенком, с обычными хлопотами и заботами детей тех лет. Единственное, что всегда бросалось в глаза, это моя внешность. Могу сказать без преувеличения, что я красива. Темно-серые глаза, пышная грудь, тонкая осиная талия, высокий рост. И густые русые волосы, которые всегда заплетала в косу. А потом пришел пубертат, началось созревание меня как женщины, и тут-то все и открылось. Нет, я никому не вредила просто так, да и кому мне вредить в родном селе? Соседке-склочнице? Или пьяному кузнецу? Нет, я начала лечить. Мой старый пес очень болел, все понимали, что жить ему оставалось не долго. И однажды ночью, ложась спать, я закрыла глаза, и очень-очень сильно пожелала, чтобы мой Барбос жил. Жил настолько долго, насколько это возможно. С этими мыслями я уснула. А по заре меня встретил активный Барбос, который, как в молодости скакал и лаял. Я не могла не поделиться радостью со своей мамой, ведь произошло чудо! Но по ее выражению лица я поняла, что она так не считает. А вечером за мной пришли три женщины. Нет, не мама их позвала. Они сами обо мне узнали. Так я попала в обучение к трем ведуньям, которые долгие годы передавали мне свои знания и опыт. Я сознательно сторонилась от обучения проклятиям, порчи и прочему злу, но мне мои наставницы объяснили, что не зная всего этого, невозможно злу противостоять.
Я продолжала жить в селе с родителями, занимаясь своими обязанностями, и все бы было хорошо, если бы однажды наше село не решил посетить один барчук. Я шла из леса, от своих наставниц. Он повстречался мне. И решил взять силой. Ну я и колданула. Да так, что пришлось бежать из дома. Барбос ушел вместе со мной. У нас была своя избушка в лесу, маленькая, уютненькая. Ее помогли поставить мне мои наставницы. Их силы были практически безграничны. Они играючи управлялись с любой стихией! И учили этому меня. Так же они рассказали про истинных богов Руси, которых стали вытеснять с приходом христианства. И именно этим богам они поклонялись, и были гонимы церковью.
Местные приходили ко мне за помощью. У кого корова не могла отелиться, у кого внук захворал, кто не мог разродиться сам. И я помогала. Помогала бескорыстно, люди несли мне то, что считали нужным. А иногда и ничего не несли, потому что у самих за душой не было ни гроша. Но я помогала всегда. Таково было одно из негласных правил ведьм. Нельзя отказать в помощи просящему.
Годы шли, умерли родители, родственники, умер на сороковом году жизни мой верный Барбос, умерло само село. А я не менялась внешне. Я выглядела, может, лет на пять старше того возраста, когда во мне проснулся мой дар. В своей избушке я пережила нашествие французиков, помогая нашим парням партизанить по лесам, которые издревле славились своей густотой и непроходимостью. В этих же лесах я пережила и Первую мировую войну, и революцию. А вот Великая Отечественная Война явственно сказала мне, что хватит сидеть на одном месте. Нет, я так же помогала нашим партизанам, так же врачевала их, так же раз за разом наводила морок на проклятых фашистов, уводя от своих подопечных. Я готова была умереть за свой народ, когда слышала крики сжигаемых заживо. О, вот именно в те моменты я благодарила богов, что мои наставницы научили меня как творить зло. В этом мире все имеет две стороны. Для фашистов я была злом, что являлось к ним, унося их души прямиком в ад. А для своих я была добром, которое отгоняло от них то самое зло, ну или восстанавливало справедливость жестоко и кроваво, если не успевало прийти на помощь. В один из дней я познакомилась с мужчиной. Наш, русский, он был тяжело ранен. Высокий, болезненно-худой, с разорванной пулями фрицев грудью. Его внесли в мою избу партизаны, которым я помогала. Самый старший из них, Петр, слезно просил меня помочь мужчине, спасти его. Я бы и так помогла, но раны были серьезными. Лечила я его несколько недель. О нет, никакой любовной истории между нами быть не могло. Мы были слишком разные. Он – какая-то шишка аж из самой Москвы, а я – простая ведьма. Вскоре он встал на ноги. Только шрамы напоминали о том, что совсем недавно человек был на краю смерти. Прощаясь, он оставил свои данные, чтобы я нашла его, когда мне будет нужна помощь. На том и расстались. Однако я понимала, что высокопоставленный служивый из Москвы вполне мог в любой момент нарушить мой уединенный быт, если бы его служба потребовала найти чудо-лекарку для кого-то из правящих кругов. Поэтому по окончании войны я перебралась в Сибирь. Поселилась в старой небольшой деревеньке. Местные меня приняли настороженно, но постепенно привыкли. Почему Сибирь, ведь в Беларуси столько лесов? Не знаю. Меня словно что-то влекло туда. Каждую ночь мне снились таежные леса, реки. И каждое утро я просыпалась с мыслью, что я не на своем месте, что я нужна там, в Сибири. Собрав свой нехитрый скарб, я отправилась туда, где была нужна.
Прожила я там, не соврать бы, практически полвека. Одним прекрасным летним утром, когда солнце только занялось, на открытое окно моей избы уселась горлица необычайно белого цвета. Я подобралась. Горлица– это вестник богов.
-Приветствую тебя, божий вестник.-Я чуть поклонилась птичке, которая, склонив головку на бок, с интересом наблюдала за мной.
-И тебе не болеть,– на месте птички уже сидела девушка в белом длинном сарафане.
Я ошибалась. Эта горлица не была вестником бога. Она была самой Богиней. Небесной пряхой Долей. Проговорили мы с ней до самого вечера, хотя весь смысл нашей беседы свелся к одному. В скором времени я должна исполнить свое предназначение. А оно было просто – помочь потомку Велеса встретить и не упустить свою суженую. Но перед тем нужно научить контролировать его свою вторую ипостась и не дать ему оборачиваться в городе. Вот тебе и Юрьев день, бабушка. Следующие несколько дней я была подавлена. Каково это - узнать, что весь смысл твоего существования заключается в том, чтобы свести оборотня, пусть и Бера, с его самкой? Но на то воля богов, и ослушаться я ее не имела права.
Вскоре моя жизнь круто изменилась. Доля вела меня за руку к моему предназначению. Буквально через неделю меня нашел младший сын того самого мужчины, которого я выхаживала под Витебском. Оказывается, отец все детство рассказывал маленькому Анатолию про девушку, что спасла его. Эта история запала в душу малыша, и могла бы остаться красивой семейной легендой, передаваемой из уст в уста, из поколения в поколение. Могла бы, но Небесная пряха вела свой неповторимый узор иначе. Анатолий и умом, и увлечениями, и внешностью был весь в отца. Неудивительно, что и в выборе профессии пошел по его стопам – стал защитником России. К моменту окончания обучения он был привлечен как один из лучших выпускников к совершенно секретной работе. В начале 90-х нечисть распоясалась, и правительство решило создать службу, которая будет с этой самой нечистью бороться. Благо, в высшем руководстве нашлись люди без предрассудков, не считавшие упырей, вурдалаков и прочих опасных тварей Изнанки детскими сказочками. Секретная служба была не особенно многочисленна, и вскоре Анатолий стал начальником одного из отделов. И понял, что ему катастрофически не хватает квалифицированных сотрудников. Тогда-то и всплыла семейная легенда о чудесном исцелении. Использовав свои служебные связи, Анатолий смог меня разыскать, хоть и не без труда. Так я попала в спецотдел.
Бесчинства нечистиков стоило ожидать. Сказывалось уничтожение колдунов и ведуний с ведьмами еще во времена революции. Широкое распространение нечисти было просто вопросом времени. А вот кадры для борьбы с нею растить и обучать было ой как непросто. Мало того, что набором подходящих качеств обладал не каждый кандидат, так еще и информацию приходилось искать и восстанавливать буквально по крупицам. Так что коллектив был нестабильный, текучка кадров была нормой. Но я прижилась.
Анатолий выбил мне квартирку, небольшую, но очень удобную, и я поселилась в пятиэтажном доме на втором этаже. Моя красота привлекала к себе ненужное внимание даже в большом городе, поэтому на людях я всегда появлялась под личиной эпатажной старушки. Да, такая внешность тоже привлекала к себе внимание, но в разы меньше, чем мой настоящий облик.
А потом я познакомилась со своими нынешними коллегами, Милошем и Кириллом. Они пришли в отдел почти одновременно. Первый – высокий мускулистый красавчик, улыбчивый весельчак и любимчик всего женского пола, синеглазый балканский волколака, в котором явно чувствовалась южная кровь. Второй – мрачный, бритый налысо молчаливым мужчина с тяжелым цепким взглядом угольно-черных глаз, ростом чуть ниже двухметрового серба, но явно превосходивший Милоша комплекцией, оборотень-берсерк. В отличии от Милоша, который мог оборачиваться в любое время и настолько, насколько ему заблагорассудится, Кирилл держал своего медведя в узде, и не оборачивался вообще. Так вот чья судьба тесно переплетена с моей по промыслу Небесной пряхи!
Оба парня были с довольно печальным прошлым. Волколака нашел в двухлетнем возрасте православный сербский священник. Он же его и воспитывал. Из Сербии Милош приехал в Россию только после смерти своего названного отца. Надо отдать священнику должное, воспитал он волколака подобающе. Мужчина был вежлив, учтив и галантен, а также хорошо образован. Впрочем, южная кровь и волчья порода не могли породить агнца - серб не был чужд развлечений. Детство Кирилла также не было радужным и безоблачным. Сибирского берсерка воспитывали родители его матери, которую из ревности застрелил отец Кирилла. Хотел застрелить и годовалого сына, но не смог. Бер тоже был воспитан, как подобает мужчине, но был нелюдим и хмур. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы завоевать его доверие, чтобы он подпустил меня к себе. Со временем они оба стали мне родными, и я не представляла себе жизни без моих мальчишек.
Надо отметить, что они долгое время не видели меня без личины О моей настоящей внешности знал только Анатолий. Я считала, что незачем будоражить мужские умы. Такого же мнения придерживался и начальник отдела, уставший от текучки кадров и не желавший иметь у себя под носом бомбу замедленного действия под названием «соперничество оборотней за внимание женщины».
Мальчишки гоняли нечисть, очищая город и окрестности, я занималась магической составляющей службы да подыскивала правильный состав зелья для Кирилла. Как говорила Доля, ему нельзя дать обернуться в городе, дабы избежать ненужных жертв среди людей. Помочь Кириллу принять себя, не потеряв человеческий разум, должна была его суженая.
Время шло, мальчишки уже дослужились до больших званий. Милош был капитаном, Кирилл майором, в наш отдел приходили и уходили люди, а пара майора все не находилась. Росла и доза зелья, потому что и бер матерел вместе с человеческой частью, и удерживать его во сне становилось все сложнее. Я, признаться, даже ждала того момента, когда же все-таки Берсерк проснется и вырвется наружу. И вот-вот это должно было случиться.
-Вставай, ведьма!– Пых уселся на окно. -Есть охота. А ты на работу скоро опоздаешь.
-Не опоздаю я, Пыхторий.– с неимоверными усилиями я заставила себя сесть в кровати и потянуться.
-А ты все равно вставай!-не унимался кот.
Прошлепала на кухню, положила белому засранцу порезанного мяска в тарелку, и поставила ее на стол. Рядом поставила пиалу с водочкой, а сама пошла в душ. Тело наполнилось силой и энергией. И почему-то, с каждой каплей воды, что касалась моего тела, ко мне пришло ощущение того, что наступивший день несет большие перемены. Прежде всего, в моей жизни.