Грешник. На острие

ПРОЛОГ

Дисклеймер

Возрастное ограничение 18+!

В тексте могут присутствовать сцены насилия, эротики, курения и употребления алкоголя. Все описанные в книге события, заведения и герои вымышлены. Произведение является художественным текстом и не несет в себе целей пропаганды. Автор категорически осуждает любые проявления насилия и вредных привычек. Все герои совершеннолетние!

Социопат — это человек, не признающий социальные нормы. Социопат опасен, агрессивен, неконтролируем. Он полностью лишён привязанностей и чувств, которые делают нас людьми... У социопатов нет совести, сочувствия. Они не умеют любить.

Так о нём говорят статьи по психологии. Мне же довелось познать одержимость такого человека. Испытать на себе все грани его безумия и желания.

***

- Ты будешь моей. Сама или я тебя заставлю, - его голос прорезается сквозь писк аппарата, контролирующего мой пульс.

- Или я тебя убью.

- Это вряд ли. Но попытаться ты можешь. Будет интересно.

Открываю глаза, смотрю в его лицо, лишённое эмоций. Там мрак и тьма. И ничего больше. Ничего человеческого.

От автора:

Кто такой социопат? Простыми словами социопат — это человек, которому трудно соблюдать общепринятые нормы и уважать чувства других людей. Его поведение часто бывает импульсивным, он не чувствует вину или ответственность, может быть грубым, манипулировать окружающими и не умеет строить глубокие эмоциональные связи.

У автора нет цели оправдать поступки героев психическим расстройством. Альтернативная реальность.

ПРОЛОГ

Ударяю его по лицу сильно, с оттяжкой. Вкладывая в этот удар всю свою ярость. Кулак простреливает болью, но я этого не чувствую. Скорее просто знаю, когда схлынет адреналин, мне придётся несладко.

Мне кажется, от такой силы удара он должен упасть на мат без сознания, но Шамиль лишь криво усмехается, стирает большим пальцем с разбитой губы кровь и, поймав меня за щеки второй рукой, размазывает её по моим губам.

— Попробуй, какой я на вкус. Нравится?

— На вкус ты тоже как законченный психопат!

Он широко ухмыляется, и я всего лишь на мгновение теряю бдительность, а когда меня сшибает с ног ловкая подножка и от боли сводит бедро, теряюсь и пытаюсь схватиться за воздух. Но вцепляюсь в него и тяну за собой.

Шамиль падает, но скорее поддаётся, чтобы навалиться на меня всем своим весом и сделать ещё больнее. Бессильно рычу, ударяю его по лицу, плечам, куда могу дотянуться. А этого психа мои действия лишь забавляют. Мне иногда кажется, что он и боли не чувствует. Словно кусок железа.

— Убери руки! — коленом попадаю ему в печень, и этого зверя всё же перекашивает, но только на секунду. В следующий момент он обездвиживает меня захватом руки и своими бёдрами, ловко зафиксировав мои ноги. И только когда его свободная рука тянется к моему горлу, я понимаю, что по глупости подставилась. Оказалась перед ним в полной беспомощности.

— Какая же ты дерзкая стерва, Валерия Игнатьевна, — шепчет он мне в самые губы, прежде чем наброситься на них поцелуем.

Кусаю его за разбитую губу, рву плоть зубами, рыча и извиваясь под тяжёлым телом этого громилы, но его, похоже, всё более чем устраивает.

Когда выбиваюсь из сил и в лёгких больше не остаётся воздуха, он, всё же соизволив прервать наш безумный поцелуй, поднимается и подаёт мне ладонь.

— Вставай.

— Пошёл ты, — с трудом собираю косточки с мата, который во время падения показался мне асфальтом, и поднимаюсь без его помощи.

— Острый язык у тебя, Валерия Игнатьевна, — парирует Шамиль в своей манере, а затем, сложив руки на груди, с насмешкой смотрит на меня вниз. — Ну что, отпустило? Можем ехать?

— Никуда я с тобой не поеду, сволочь. Ты моего отца чуть не убил! У нормальных людей это считается преступлением. И после этого не обжимаются по углам, — упираюсь в собственные колени, пытаясь отдышаться.

— А в прошлый раз тебе понравилось, — ухмыляется этот тип, даже не собираясь оправдываться.

Поднимаю на него ненавидящий взгляд, в который раз поражаясь бесчувственности и жестокости существа, стоящего напротив. Он же взирает на меня со своей фирменной равнодушной усмешкой и… У него наушники в ушах? Серьёзно?!

— Гадина паскудная, — шиплю, растирая ушибленное бедро и ковыляю мимо. — Тварь. Чтоб у тебя мозги спеклись, урод моральный.

— Только после того, как доберусь до тебя снова, — слышится спокойное сзади.