Грёзы о миражах

Глава V

Не помня себя, Филипп вышел из церкви. Он не знал, куда идёт. Ноги сами вели. Шаг за шагом. Как заведённый механизм, парень просто двигался к цели, даже не осознавая её. Мысли напрочь улетучились из головы. В какой-то момент, он встретил Митрофановну. Скорее всего старуха была неподалёку. Её было не узнать. Ужас, шок и отвращение. Эта смесь эмоций кое-как угадывалась в истощённом лице. Даже будучи в полном раздрае, Филипп понял. И ей досталось от Никона. Может быть, она даже пыталась остановить парня, но тот лишь отмахнулся от дряхлой женщины. В той вовсе не осталось сил чтобы сопротивляться.

Путь обратно, Филипп не помнил. Лишь какие-то эпизоды. Будто он то и дело проваливался в сон, просыпался, а потом шёл дальше. В глазах мелькали крыши, заборы, огороды. Филипп не отдавал себе отчёта о том, в каком он состоянии. И как выглядит, весь забрызганный кровью и грязью. Его мутило. Если бы не вырвало ранее, то желудок обязательно попытался бы опорожниться где-то по дороге. Но нет. Позывы проходили бесследно, оставляя лишь боль внутри. Спустя долгое время блуждания, казалось бы, без цели, в голову Филиппа начали закрадываться хоть какие-то мысли. Сначала это были бессвязные обрывки. Будто вскользь услышанные слова. Со временем они становились чуть осмысленней. Парень подумал, что хочет есть. Что устал. Что это состояние уже становится чем-то привычным и обыденным. Хотелось вернуться в контору. Сесть за самописец, разобрать хоть пару строк чужих записок. Заняться чем-то привычным. Заняться чем-то таким, что не столь ему противоестественно. Не столь противно как… убийство?

Филипп продолжал блуждать по деревне. Ноги шевелились как стальные. Руки безвольно свисали. Они казались чем-то лишним и ненужным. Парень совершенно не понимал, что с ними делать. Только морщился, когда задевал ими забор или плечом таранил углы. Не разбирая пути, он, скорее всего, зашёл на чьи-то участки и прошёл мимо домов. Его это не волновало.

А волновало Филиппа совсем иное. Мозг сосредоточился на одной жуткой, но весьма конкретной мысли. Он убил человека. Невинного? Вовсе нет. Никон обезумел и загубил кучи жизней зря. Ещё и оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. Но мог ли Филипп его судить? Имел ли суд смысл в нынешнем мире? Существовал ли он вообще. Парень задумался, о том, существует ли ещё хоть какая-то система правосудия. Учитывая, сложившиеся обстоятельства. Он слабо верил, что кому-то есть сейчас дело до справедливости. Люди озверели. Потеряли свою натуру и человечность. Филипп твёрдо был уверен, что знает кто этому всему причина. Он даже отогнал мысли об отвращении к себе, закрыв их яростью к Гедеону. Убил, да. И что ж с того? Никона было не спасти, как многих остальных. Именно из-за магии и пристрастия к ней, все стали таковыми. Филипп в очередной раз сказал себе, что не сможет остановить гедеонизм. Но хотя бы свергнет лидера этого ничтожного движения.

Под рукой что-то упруго вздрогнуло. Филипп рассеянно моргнул и опомнился. Он огляделся, пытаясь сообразить, где оказался. Пахло влажным сеном, навозом, потом. Где-то рядом квохтали курицы. Почти весь обзор закрывала некогда роскошная, но теперь ужасно тщедушная грива. Пальцы осторожно прошлись по холке коня. Филипп понял, что забрёл в хлев. Скорее всего тот, что видел, когда Митрофановна кое-как ухаживала за скотом. Даже козы неподалёку блеяли.

Филипп сглотнул. Никогда раньше он не ездил на лошадях. Во всяком случае, самостоятельно. Когда-то в детстве его усадили в седло. Кажется, даже прокатали немного. Но он уже и не помнил ничего толком. Благо, хоть, этот конь оказался стреножен. Самостоятельно парень точно бы не справился. Он и так, достаточно неуклюже, забравшись в седло, растерялся, не понимая, что же делать дальше.

Конь оказался на удивление послушный и сообразительный. Стоило только, Филиппу, неуклюже свесившись, освободить его от повези, скакун поспешил покинуть хлев. Он двигался довольно резво, но осторожно. Будто бы заботясь о всаднике. Тому же приходилось не сладко. Минуты прояснения сменялись всё более глубоким забвением. Скорее механически, чем осознавая, что делает, Филипп кое-как держался в седле. От движений коня, он подпрыгивал, чуть не валясь прочь. О том, чтобы направлять того хоть куда-то и речи не шло. Тем более, что парню самому требовалось направление. Он знал куда хочет попасть, но как? Оставалось надеяться на удачу и тракт. Единственный хоть немного похожий на себя, ведущий прочь из деревни. Будто поняв Филиппа и без знаков, скакун отправился туда.

Сравнительно ровная дорога змеилась под копытами. Филипп почти лежал на холке коня. Бессмысленным взглядом он провожал метр за метром. Пока вдруг не вскинулся, растерянно моргая. Парень даже выбрался из пучины самокопания, оглядываясь по сторонам. Что-то вдруг показалось ему резко странным в окружении. Пришлось изрядно напрячь мозг, отчаянно утопающий в трясине забытия. Только, будто бы прорвавшись, через мешок, накинутый на голову, Филипп увидел. Понял, что ж его поразило. Причина была весьма банальной. Сам факт того, что удаётся запросто разглядеть что угодно, приводил и без того растерянное сознание, в состояние какого-то шока или растерянности.

Филипп вспомнил, что, когда он входил в церковь, наступала ночь. Но теперь, то, явно, был день! Неужели его беспамятство так долго длилось? Рассвет не мог прийти так быстро. Только если, и вправду, убив Никона, парень пришёл в такой шок, что потерялся во времени. Настолько, что наступило утро. Быть может, ещё некоторое время назад, Филипп бы вновь похолодел от этой мысли. Теперь же, лишь мрачно усмехнулся. Днём позже, днём раньше? Какая уже теперь была разница? Он, как и его организм, скорее всего, давно потерял всякий счёт времени. Рассветы и закаты сменяли друг друга без особого смысла. Дни летели друг за другом, быстрее чем листья, сорванные с деревьев ураганом. Вслед за ними улетали и все события, которые с ним происходили. Бесследно исчезая, подобно кругам на воде.

Филипп выпрямился в седле, как мог. Он все ещё неуверенно сидел на спине коня. То и дело боялся упасть. Скорее всего, излишне сжимал тому бока. Только скакун не обращал на всё это внимания. Неспешно и упорно, он шёл вперёд. Нёс седока по тропе, с уверенностью человека, у которого есть цель. Филипп осторожно погладил коня по гриве. Наконец-то он нашёл себе родную душу. И, что иронично, в лице безмолвного зверя.