Грёзы: Пламя, сжигающее всё на своём пути

Глава I. Новый день - старое начало

Покои принцессы Пергранде были её личным убежищем. Здесь, среди разбросанных подушек и аромата свежих роз, Роуз пряталась от суеты Империи и оглушительной тишины, поселившейся в коридорах дворца. Когда-то эти стены помнили смех двух старших сестёр и задорные крики брата, но роковая катастрофа забрала их вместе с отцом — и Роуз осталась единственной хранительницей семейного имени. С тех пор единственное, что она изменила в комнате, — тяжёлые плотные шторы. Они стали её защитой, символическим барьером, погружавшим мир в вечную тень и скрывавшим от призраков прошлого, что незримо следовали за ней по пятам.

Иногда ей казалось, что она слышит их голоса в шелесте ткани: звонкий смех Лианы, спокойный голос Айрис, требовательный окрик Кайла, тихие шаги отца в коридоре. Она научилась не оборачиваться на эти звуки, но они всё равно отдавались тревогой где-то в груди. Шторы стали не просто тканью, а границей между реальностью, где она одна, и миражом, где семья всё ещё рядом.

Особенно тяжелыми становились ночи. Роуз просыпалась от собственного крика, и в ушах всё ещё звучали отголоски сна: коридоры дворца, залитые багровым светом, и удаляющиеся спины отца, брата и сестёр, на которые она не могла докричаться. Она вскакивала, прижималась лбом к холодному стеклу и смотрела на звёзды, пока сердце не переставало колотиться о рёбра. Сейн никогда не спрашивал об этих ночах — просто однажды начал оставлять на прикроватном столике чашку тёплого молока с мёдом. И эта тихая забота значила для неё больше, чем все парадные речи Совета.

Она была младшей, «дитя рассвета», чьё рождение стоило жизни матери, и теперь именно ей предстояло нести факел угасшего рода сквозь тьму, нависшую над Пергранде. Последнее пламя династии — и из пепла катастрофы должна была возродиться новая мощь.

Но каждое утро этот барьер рушился.

— Доброе утро, Роуз! — звонкий голос Сейна сопроводился резким звуком раздвигаемых портьер.

Солнечный свет бесцеремонно залил кровать. Роуз попыталась зарыться в одеяло, но её фамильяр — вечный двигатель этого дворца — аккуратно, но настойчиво высвободил голову девушки из плена ткани.

— Просыпайся, соня, — ласково пропел Сейн. — Сегодня великий день: потерянный сателлит наконец возвращается в лоно Империи.

Роуз, щурясь от яркого света, села на край кровати. Алые волосы разметались по плечам, контрастируя с белизной ночной сорочки.

— Доброе утро, Сейн, — прохрипела она спросонья, стараясь не смотреть на его слишком бодрый силуэт.

— Погода будет чудесной, — продолжал парень, опершись на перила балкона и глядя в сторону Города-Королевства Боско. — Вечером возможен дождь, но триумфу Империи это не помешает. Сегодня многолетняя война официально станет историей.

Роуз подошла к нему и, встав на цыпочки, заглянула за его плечо — туда, где за горизонтом решалась судьба страны.

— Присоединение… Отец и дед так долго этого ждали. Жаль, что они не дожили.

— Не только они. — Сейн обернулся, и в его глазах отразилась мудрость прожитых столетий. — Первый Император потерял Боско ещё в Войну Бронзового Пантеона. В те тёмные годы Пергранде захлёбывалась в крови, не в силах сдержать всепоглощающую угрозу мертвецов.

Он замолчал на мгновение, глядя на горизонт, словно видел там призраков славного прошлого.

— Тысячи солдат Алой Гвардии остались лежать в тех землях, Роуз. Они умирали, зная, что империя отступает, но продолжали стоять несокрушимой стеной — чтобы дать мирным жителям единственный шанс на побег. Сегодняшний день — не просто политический жест. Это священное возвращение долга всем тем, кто не дожил до долгожданного рассвета.

Роуз почувствовала, как в груди разливается тепло. Мадам Рэг всегда сухо перечисляла даты и потери, но из уст Сейна история оживала.

— Какие планы на сегодня, кроме встречи с королём Боско? — спросила она, решительно направляясь к массивному шкафу.

— Завтрак, — Сейн начал загибать пальцы, — и визит короля Менска. Их учёные снова «изобрели невозможное». Говорят, это устройство кратно усиливает способности сорцеров.

— Неудивительно. — Роуз извлекла из шкафа алое платье. — Оружие Менска уже помогло нам закончить войну. Если они создали способ возвысить сорцеров — Пергранде станет недосягаемой.

В покои вошла Мадам Рэг. Её поклон был безупречен, но взгляд задержался на Роуз чуть дольше, чем требовал этикет.

— Ваше Высочество, завтрак готов. Желаете отведать здесь или спуститесь в зал?

Роуз с сомнением приподняла алое платье. Она провела пальцем по золотому шитью на корсаже — герб Зерусов, вышитый сотнями мелких стежков, тянул ткань вниз, словно напоминая о своём весе. Роуз поймала своё отражение в зеркале и на секунду увидела незнакомку: слишком бледную, слишком серьёзную, с глазами, которые смотрели куда-то внутрь, а не на этот мир.

— Я спущусь, Мадам. Как думаете, оно не слишком… вызывающее? Кажется, в этом наряде я больше похожа на символ Империи, чем на саму себя.

Сейн, до этого момента беспечно сидевший на перилах, мгновенно подобрался. Его голос обрёл ту редкую, почти непривычную официальную глубину, которая всегда появлялась в присутствии Мадам Рэг:

— Вы выглядите подобающе вашему статусу, Роуз.

Он коротко и почтительно кивнул. В этом жесте не было насмешки — только признание важности сегодняшнего дня и негласное согласие с порядком, который так ревностно охраняла Мадам. Роуз едва заметно выдохнула: этот мимолётный переход Сейна к серьёзности стал для неё сигналом, что сейчас не время для споров.

Она давно привыкла к их взаимной неприязни, давно ставшей частью дворцовой жизни. Мадам Рэг видела в Сейне угрозу стабильности — «безответственного мальчишку», который слишком много позволяет себе с наследницей. Сейн же платил ей той же монетой, считая Мадам «ожившим уставом», мешающим Роуз дышать полной грудью.