Грибоедов. Кавказская линия жизни. Книга 1

Глава седьмая. Под следствием

По духу времени и вкусу,
Я ненавижу слово: раб...
За то посажен в Главный штаб…

А.С. Грибоедов. Экспромт

По прибытии в Петербург, 11 февраля 1826 года, Грибоедова доставили сначала в канцелярию дежурного генерала Главного штаба, а оттуда уже на Главную гауптвахту Главного штаба.

Дежурный генерал-адъютант А.Н. Потапов сообщил военному министру: «Имею честь донести Вашему высокопревосходительству, что сего числа привезен из крепости Грозной коллежский асессор Грибоедов, который и отправлен к генерал-адъютанту Башуцкому для содержания под арестом в Главной гоупвахте».

Канцелярия дежурного генерала Главного штаба была местом, куда доставлялись с петербургских застав арестованные в других городах декабристы. Исключение составляли (до 23 января 1826 г.) только те декабристы, которые конвоировались жандармскими и другими офицерами, получившими приказание везти арестованных прямо в Зимний дворец.

23 января 1826 г. дежурный генерал Главного штаба А. Н. Потапов Отношением своим петербургскому коменданту генерал-адъютанту А. Д. Башуцкому за № 189 изменил порядок следования арестованных декабристов:
«Из числа привозимых сюда арестантов те, которых привозят фельдъегери, следуют прямо от застав ко мне, прочих же, при коих находятся жандармские и прочие офицеры, вследствие данных им при отправлении с места приказаний, везут нередко прямо во дворец. По сему случаю, вследствие поручения начальника Главного штаба его величества, прошу покорнейше Ваше превосходительство сделать распоряжение Ваше, чтоб, как фельдъегеря, так и все офицеры военные и полицейские, привозящие сюда арестантов, отправляемы были с ними от заставы с казаками прямо в мою канцелярию, а отнюдь не во дворец.
Дежурный генерал Потапов».

Прежде чем предстать перед следственным комитетом, всякий арестованный должен был дать первые показания немедленно же после ареста или по прибытии в Петербург члену комитета. Обыкновенно первый допрос снимал генерал-адъютант В.В.Левашев, один из наиболее доверенных сотрудников императора.

Во дворце с Грибоедова был снят первый допрос генерал-адъютантом Левашевым. На допросе Грибоедов отозвался полнейшим неведением о существовании Тайного общества.

Показания Грибоедова (в орфографии Левашева):
«Я Тайному обществу не принадлежал и не подозревал о его существовании. По возвращении моему из Персии в Петербург в 1825 году я познакомился посредством литературы с Бестужевым, Рылеевым и Абаленским [Оболенским]. Жил вместе с Адуевским [Одоевским]и по Грузии был связан с Кюхельбекером. От всех сих лиц ничего не слыхал, могущего мне дать малейшую мысль о Тайном обществе. В разговорах их видел часто смелые суждения насчет правительства, в коих сам я брал участие: осуждал, что казалось вредным, и желал лучшего. Более никаких действий моих не было, могущих на меня навлечь подозрение, и почему оное на меня пало, истолковать не могу.
<...> Коллежский асессор Александр Грибоедов.
Генерал-адъютант Левашев».

На тексте допроса Левашевым карандашом помечено: «Опросить у Адуевского. Трубец.<кой> (21 ст.<раница>) знает от Рылеева, что он принял Грибоедова? 24-го февр.<аля>».

После допроса Левашев пришел к выводу, что Грибоедов, как менее замешанный в деле, может быть помещён не в Петропавловскую крепость, а в Главный штаб. Здесь, вследствие переполнения крепости, содержались арестованные, менее замешанные, по мнению следователей, в деле.

Записка генерал-адъютанта В.В. Левашева к дежурному генералу Главного штаба генерл-адъютанту А.Н. Потапову от 12 февраля 1826 г. (Вх. № 305):
«Государь император приказать изволил коллежского асессора Грибоедова поместить в штабе по примеру прочих.
Генерал-адъютант Левашев».

13 февраля Грибоедова переводят из Главной гауптвахты в здание Главного штаба, где он и просидит до своего освобождения, то есть до 2 июня 1826 года.

Отношение С.- Петербургского коменданта генерал-адъютанта А.Д. Башуцкого к дежурному генералу Главного штаба генерал-адъютанту А.Н. Потапову от 13 февраля 1826 г. за № 76 (Вх. № 289):
«Стоящий в карауле на Главной гаубвахте лейб-гвардии Егерского полка штабс-капитан Родзянко 3-й представил ко мне при описи вещи, отобранные им от арестованного, по высочайшему повелению, коллежского асессора Грибоедова, которые при сем к Вашему превосходительству препроводить честь имею.
Генерал-адъютант Башуцкий».

На отношении имеется расписка Грибоедова: «Вещи и деньги, мне принадлежащие, мною от капитана Жуковского приняты.Коллежск. Асес. Александр Грибоедов».

Содержание арестованных в Главном штабе было менее строгим, чем в крепости или на Главной гауптвахте; именно поэтому Грибоедову и были возвращены его вещи.

Когда фельдъегерь Уклонский доставил арестованного Грибоедова на Главную гауптвахту, при нем был пакет с документами для следствия, который он передал караульному офицеру. Однако же в Следственный комитет пакет не попал, потому как, Грибоедов умело его "изъял из обращения" и затем тайно переправил своему приятелю Жандру.

Об этом эпизоде имеется мемуарное свидетельство А.А. Жандра в записи Д.А. Смирнова:
«Через несколько дней после этого ко мне является один, вовсе мне до того времени не знакомый человек, некто Михаил Семенович Алексеев, черниговский дворянин, приносит мне поклон от Грибоедова, с которым сидел вместе в Главном штабе, и пакет бумаг, приехавших из Грозной. Как же все это случилось? Грибоедов, когда его привезли, успел какими-то судьбами сейчас же познакомиться с Алексеевым, который сказал ему, что его в самом скором времени выпустят, потому что он взят по ошибке, вместо родного брата своего, екатеринославльского губернского предводителя. Грибоедов воспользовался этим обстоятельством отлично: в пять минут очаровал Алексеева совершенно, передал ему пакет, сказал мой адрес и просил доставить этот пакет ко мне. Алексеев всё исполнил свято.
<…>
Вот, со слов Степана Никитича <Бегичева>, обстоятельство, которое вполне поясняет, каким образом пакет, бывший у курьера и уже составлявший, таким образом, казенную собственность, мог вдруг очутиться в руках самого Грибоедова. Курьер сдал и самого Грибоедова, и пакет караульному офицеру. Этот офицер был некто Сенявин - сын знаменитого адмирала, - честный, благородный, славный малый. Принявши пакет, он положил его на стол, вероятно, в караульной комнате, в которой на ту пору мог находиться и Алексеев, как человек, уже свободный от всякого подозрения. Сенявин не мог не видеть, как Грибоедов подошёл к столу, преспокойно взял пакет, как будто дело сделал, и отошёл прочь. Он не сказал ни слова: так сильно было имя Грибоедова и участие к нему.
<…>
Когда Грибоедова выпустили, мы пакет достали и рассмотрели бумаги; в них не оказалось ничего важного, кроме нескольких писем Кюхельбекера».