Грибоедов. Кавказская линия жизни. Книга 1

Глава девятая. И снова Кавказ

Снова упиваюсь я
Вольностью и негой чистой.

А.С. Грибоедов. Освобожденный

После освобождения из-под ареста Грибоедов некоторое время жил в окрестности Петербурга на Выборгской стороне, в уединенном домике на даче Булгарина. Виделся только с близкими людьми, проводил время в чтении, дружеской беседе, прогулках, занимался музыкой.

«...Я между тем странствую по берегу морскому и переношусь то на верх Дудоровой горы, то в пески Ораниенбаума; на днях ворочусь - и прямо в твою пустыньку...»,- писал он Ф. В. Булгарину (июнь - июль 1826 г.).

Расположение духа его было в это время по большей части крайне унылое. «Часто,- по словам Булгарина, - он бывал недоволен собою, говоря, что чувствует, как мало сделал для словесности. «Время летит, любезный друг», говорил он: "в душе моей горит пламя, в голове рождаются мысли, а между тем, я не могу приняться за дело, ибо науки идут вперед, а я не успеваю даже учиться, не только работать. Но я должен что-нибудь сделать... сделаю!..." Вот как думал Грибоедов».

8-го июля 1826 года был подписан Указ Правительствующего Сената Государственной коллегии иностранных дел о высочайшем пожаловании А.С. Грибоедова в чин надворного советника.

В ночь на 13-е июля были казнены руководители восстания декабристов П. И. Пестель, К. Ф. Рылеев, С. И. Муравьев-Апостол, М. П. Бестужев-Рюмин и П. Г. Каховский.

Нетрудно представить, какие настроения переживал тогда Александр Сергеевич. Радость освобождения, тревоги только что пережитого, сострадание к казненным и оставшимся за тюремною стеной, - эти чувства выражены поэтом в стихотворении "Освобожденный":

Луг шелковый, мирный лес!
Сквозь колеблемые своды
Ясная лазурь небес!
Тихо плещущие воды!

Мне ль возвращены назад
Все очарованья ваши?
Снова ль черпаю из чаши
Нескудеющих отрад?
Будто сладостно-душистой
В воздух пролилась струя;
Снова упиваюсь я
Вольностью и негой чистой.

Но где друг?.. но я один!..
Но давно ль, как привиденье,
Предстоял очам моим
Вестник зла? Я мчался с ним
В дальний край на заточенье.
Окрест дикие места,
Снег пушился под ногами;
Горем скованы уста,
Руки тяжкими цепями.

В конце июля Грибоедов приезжает в Москву. Приезд его совпал с приготовлениями к коронации императора Николая Павловича.

За две недели до коронации Николай I неожиданно получает донесение от Ермолова о том, что персияне нарушили мир и напали на русский пограничный пост. Крайне разгневанный этим известием, Николай I обвинив Ермолова в бездействии, назначил ему в помощь командовать войсками генерала И.Ф. Паскевича, родственника Грибоедова.

Все обстоятельства этого назначения изложены генералом Паскевичем в отдельной записке:
«В августе 1826 г., по случаю коронации Государя Императора, были мы в Москве. За несколько дней до коронации получил я вечером записку от Генерал-Адъютанта Барона Дибича. Он уведомлял меня, что Государь Император приказал мне быть у Него на другой день и просил, если угодно, зайти предварительно к нему. Не зная, зачем требовал меня Государь, я иду к Дибичу, который говорит мне: «Государь Император получил от Главнокомандующего Кавказским корпусом генерала Ермолова, что Персияне вторгнулись в наши Закавказские провинции, заняли Ленкоран и Карабаг и идут далее с 60 т. Войск регулярных и 60 т. Иррегулярных, и около 80- ти запряженных орудий, - что у него нет достаточных сил противупоставить Персианам, - и что он не ручается за сохранение края, если ему не пришлют в подкрепление двух пехотных и одной кавалерийской дивизии. Государь желает, сказал мне Дибич, чтобы вы ехали на Кавказ командовать войсками.<….> Я отвечал Дибичу: - Как я поеду на Кавказ, и что буду делать, когда там Ермолов! <….> Дибич отвечал, что будет дан приказ о назначении моем командовать под начальством Ермолова войсками в Грузии; я прибавил: и на линии. <….>
Являюсь Государю. Он принял меня в кабинете, наедине. – Я знаю, говорит мне Его Величество, - что ты не хочешь ехать на Кавказ; мне Дибич все рассказал. Но я тебя прошу, сделай это для меня. – Когда повторил я те причины, о которых сказал Дибичу, и добавил к тому, что я буду в подчинении у Ермолова и потому никакого распоряжения сделать и отвечать за исполнение его не могу, тогда Государь начал говорить так: «Неужели я так несчастлив, что едва я только коронуюсь и даже Персиане уже взяли несколько наших провинций; неужели в России нет людей, которые бы могли сохранить ея достоинство? Я тебя прошу, поезжай, для меня и для России. <….> Ты говоришь о затруднениях от Ермолова; все это правда, но Я посылаю Указы, чтобы он ничего без совещания с тобою не предпринимал, никаких распоряжений военных и по Гражданской части не делал, а тебе дам особый Указ о смене его в случае беспорядков, или если бы он умышленно стал противудействовать и не исполнял Моих Указов о том, чтобы действовал вместе с тобою». – Указ этот Его Величество написал собственноручно и Сам мне дал».

8-го августа генерал Паскевич выехал из Москвы на Кавказ.

Грибоедов все еще числился при Ермолове, но возвращаться на Кавказ уже не желал. Мать Грибоедова, всегда заботившаяся о карьере сына, и слышать не хотела об этом. Ведь сыну представлялась блестящая будущность, так как новый главнокомандующий, гр. Паскевич, был женат на племяннице Настисии Федоровны Грибоедовой.

Александр Сергеевич долго не соглашался, понимая, что это назначение приведет в конечном итоге к личной вражде между ними. Обязанный своим спасение Ермолову, он находил неловким находиться при новом командующем войсками. Но умная Настасия Федоровны, уговорила таки сына.