Грибоедов. Кавказская линия жизни. Книга 1

Глава деcятая. Между двух огней

Два старшие генерала ссорятся,
с подчиненных перья летят.

Из письма А.С. Грибоедова к Бегичеву С.Н.

Генерал-адъютант, граф И.Ф. Паскевич приехал на Кавказ в лучшую пору своей жизни; ему было только сорок пять. За ним следовала уже громкая репутация, приобретенная в великих войнах.

В Тифлисе находился прибывший с Кавказской линии командующий Отдельным Кавказским корпусом А.П. Ермолов, занятый необходимыми, по тогдашним военным обстоятельствам, распоряжениями.

В войска Отдельного Кавказского корпуса стали прибывать ссыльные декабристы, встретив здесь теплый прием со стороны «ермоловцев», так как такой пример подавал сам генерал. В последствии декабрист М.М. Пущин вспоминал, что когда по прибытии на Кавказ они с П.П. Коновицыным явились для представления Ермолову, то застали у него в кабинете своего старого товарища – полковника Н.Н. Раевского, который, не стесняясь присутствия командира корпуса, бросился обнимать разжалованных в солдаты приятелей. «Тогда, - пишет Пущин, - и Ермолов, вставая, сказал: «Позвольте же и мне вас обнять и поздравить с благополучным возвращением из Сибири…».

Для многих декабристов путь к свободе лежал через отличия в боевых действиях, - это давало способы быстрейшего служебного продвижения для сосланного на Кавказ и приближало перспективы снятия кары. Известно о хлопотах Грибоедова по переводу поручика Л.-гв. Финляндского полка А.А. Добринского в полк, которому предстояло участие в боях.

Грибоедов не мог сообщить Добринскому, с которым находился под арестом на Главной гаупвахте, о всех своих хлопотах в обычном почтовом письме и искал оказии, с тем, чтобы послать письмо в секретном порядке.

«Любезный товарищ по заключению, - писал он Добринскому, - не думайте, что я о вас позабыл. Вы до сих пор не имели от меня никаких известий единственно по неимению верной оказии для посылки вам хоть нескольких строк. Сразу по прибытии моем в Тифлис я говорил о вас с главнокомандующим, и он принял ходатайство мое о вас самым удовлетворительным образом. Затем, когда Паскевич перед своим отбытием в Елизаветполь поручил мне от его имени похлопотать перед Алексеем Петровичем за Шереметева, который разделяет вашу печальную участь, я снова получил ответ, что он не находит никаких затруднений для того, чтобы сделать представление кому следует о переводе вас обоих в один из полков, назначенных для действий против неприятеля. Еще недавно, когда я сопровождал его до Сертичали, он вновь мне повторил, заверяя, что я могу быть совершенно покоен на ваш счет, что он не предвидит больших препятствий к тому, чтобы переменить вам полк, ни со стороны начальника главного штаба, ни даже со стороны его величества, чье намерение состоит в том, чтобы те, кто, как вы, лишь частично были замешаны, могли бы воспользоваться нынешней войной, чтобы полностью и с честью снять с себя временную опалу.<…> Сейчас же, как только генерал Ермолов вернется, я пристану к нему с Вашим делом, насколько мне бог даст жара и красноречия, и немедленно дам Вам знать о последних решениях, которые он примет. Прошу Вас, доверьтесь моей счастливой звезде. <…> » (Перевод с французского, 9 ноября 1826 г.).

Сосланный на Кавказ Петр Бестужев рассказывал, как встретил у Грибоедова своего брата, также сосланного по делу декабристов, Павла Бестужева. Грибоедов принимал братьев Бестужевых, Петра и Павла; его квартира оказалась местом, где они смогли, не сговариваясь, встречаться. Но этим не ограничивалось дело. Грибоедов не только принимал Бестужевых, но еще чем-то активно помогал им, недаром Петр Бестужев писал о Грибоедове: «Общий друг и благодетель наш», а Грибоедов называл Петра Бестужева своим «приемышём», то есть приемным сыном.

Грибоедов предпринимал шаги и для облегчения участи лучшего своего друга, Александра Бестужева, наиболее близкого ему среди всех братьев Бестужевых. «Грибоедов взял слово с Паскевича мне благодетельствовать, - пишет А.А. Бестужев, - даже выпросить меня из Сибири у государя. Я видал на сей счет сделанную покойником записку... благороднейшая душа! Свет не стоил тебя... по крайней мере я стоил его дружбы и горжусь этим».

По прибытии узнал, что для действий против персидских войск и восставших жителей Талышского и Ширванского ханств командующим Отдельным Кавказским корпусом А.П. Ермоловым сформированы два отряда: один против Елизаветполя, под начальством В. Г. Мадатова, другой — против Эривани.

5 –го сентября 1826 года около полудня Паскевич выехал из Тифлиса в Елизаветполь. «Пред отправлением своим под Елизаветполь, Паскевич явился к Ермолову; Алексей Петрович, придавший ему двух отличных генералов, Вельяминова и Мадатова, начертал карандашом на своем предписании диспозицию войск на случай сражения. Ермолов, по причине малочисленности войск, советовал ему строить войска в двухротные каре, причем начертил карандашом подобного рода каре на своем предписании, которое должно ныне храниться в кавказском штабе», - пишет Д. Давыдов.

10 –го сентября, утром, Паскевич въехал в Елизаветполь, сопровождаемый Нижегородским драгунским полком, и , не останавливаясь в городе, прямо проследовал в лагерь, расположенный в версте за городом.

Сражение произошло 13-го сентября, персы были совершенно разбиты. 14-го числа, вечером, Паскевич занял оставленный персами лагерь при Куракчае, а 15-го, утром, выслал авангард к реке Тертеру.

В донесении, как государю, так и Ермолову, Паскевич, излагая ход Елизаветинской битвы, говорит: «…неприятель атаковал меня в четырех верстах от Елизаветполя в числе 15-ти тысяч регулярной пехоты и около 20-ти тысяч кавалерии и иррегулярной пехоты».

Из донесения командующего Отдельным Кавказским корпусом А.П. Ермолова государю императору Николаю I о первых победах над персами: «…Персидская армия, под начальством Аббас Мирзы, двух сыновей его и зятя, в числе 15 т. регулярной пехоты, 20 т. кавалерии и иррегулярной пехоты, при 25 орудиях артиллерии, атаковала Графа Паскевича в 7 верстах от Елизаветполя; но по кратковременном сражении, они совершенно разбиты и обращены в бегство. Неприятель потерял пленными 110 ч., 9 офиц., 2 лагеря, 4 знамя, 3 орудия, 1 фалконет и 80 зарядных ящиков; с нашей стороны убиты храбрый Полковник Греков, 2 офицера и 43 рядовых; раненных 1 Штаб-Офицер, 8 Обер-Офицеров и 240 рядовых».