Грибоедов. Кавказская линия жизни. Книга 2

Глава пятая. Вестник Туркманчайского мира

Вчера гром пушек возвестил нам приезд Грибоедова;
вестника мира с Персиею…

Вяземский П.А. Письма из Петербурга

6–го февраля 1828 года Грибоедов в составе дипломатического корпуса, сопровождающего Паскевича прибыл в селение Туркманчай. Этому селению, расположенному в сорока трех верстах от Миане, на пути из Тавриза, суждено было оставить свое имя в истории.

В Туркманчае уже были собраны: Белгородский, Чугуевский уланский полк, рота Грузинского и три роты Херсонского гренадерского полков. "Слава Богу, - писал Паскевич, - что больных не так значительное число, ибо люди много терпели от холода. Не надобно терять из вида, что Херсонский полк в Уджане имел до 20-ти градусов мороза, между тем как летом, в Аббас-Абаде, где он стоял, было на солнце до 56-ти градусов жары".

7-го февраля в Туркманчай приехал Аббас-Мирза с министром иностранных дел Абуль-Гассан-ханом и с шахским главным евнухом и казначеем Манучер-ханом. Конференция немедленно началась.

Грибоедову вновь была поручена редакция всех дипломатических материалов. Об этом свидетельствует, в частности, инструкция, данная Грибоедову Паскевичем накануне открытия официальной конференции, а также упоминавшееся свидетельство Паскевича о том, что Грибоедов и в Туркманчае проявил «в дипломатических сношениях особенное искусство».

С 9-го на 10-е февраля, ровно в полночь, в момент, объявленный персидским астрологом самым благоприятнейшим,– мир был подписан.

"Во имя Бога Всемогущего.
Его Императорское Величество, Всепресветлейший Державнейший, Великий государь Император и Самодержец Всероссийский и Его Величество Падишах Персидский, равно движимые искренним желанием положить конец пагубным следствиям войны, совершенно противной их взаимным намерениям и восстановить на твердом основании прежние сношения доброго соседства и дружбы между обоими Государствами постановлением мира, который бы в самом себе заключая ручательство своей прочности, отвращал на предбудущее время всякой повод к несогласиям и недоразумениям, назначили своими Уполномоченными для совершения сего спасительного дела: Его Величество Император Всероссийский Своего Генерал-Адъютанта, Командующего Отдельным Кавказским Корпусом и проч. Ивана Паскевича, и Своего Действительного Статского Советника Александра Обрескова; а Его Величество Шах Персидский, Его Высочество Принца Аббас-Мирзу.<…>"(Из текста мирного договора).

В донесении Государю о заключении Туркманчайского мира Паскевич сообщал: "Мир подписан с нашей стороны мною и действительным статским советником Обресковым, с персидской же стороны, по их обыкновению, приложены печати уполномоченных: Его Высочества Аббас-мирзы и мирзы Абуль-Гассан-хана. При сей конференции находились сыновья Аббас-мирзы: Баграм-мирза и Хосрев (Хосроу) Мирза, также: Манучер-хан, первый евнух, чтоб быть свидетелем совершения трактата <…> наши дипломатические чиновники<…>. 101 выстрел из наших находящихся здесь орудий. Возвестили народу подписание мира. Персияне изъявляли живейшую радость, поздравляли и обнимали друг друга. Аббас-мирза при начале конференции показал уныние, но скоро опять собраться с духом и , по подписании трактата, принимал поздравления русских и персидских чиновников с достоинством и свойственною ему любезностью и, по персидскому обыкновению, сам раздавал леденец всем присутствующим".

В ознаменования этого события Паскевич издал приказ по действующей в Персии армии:
"Храбрые товарищи!
Поздравляю вас с заключением мира в Туркманчае, славного для России, для возлюбленного знаменитого отечества нашего. Вы завоевали мир сей великодушными усилиями, в боях – пылкой храбростью и величайшим терпением.
Возблагодарите Бога. Мы совершили великое дело. Всякий офицер, всякий солдат отдельного Кавказского корпуса может сказать себе с благородной гордостью: и я послужил верой и правдой Великому Царю. Имя Его громко ныне в краях, куда прежде не доступали русские вооруженной рукой. Зной лета и суровость зимы перенесли мы бодро, чтобы исполнить державную волю Государя Императора.
<…>
Вам я обязан и славой личной, и милостями Государя. С растроганной душой благодарю вас, храбрые друзья мои. Умею ценить мужество, подчиненность, дух воинственный и кротость с побежденными, добродушное обхождение в городах завоеванных, наконец, все те прекрасные качества, которые упрочили успехи наши и столько чести делают русскому имени в воинах Кавказского корпуса. К престолу Государя Императора вознесу сердечный отзыв мой о вас и важных подвигах наших. Он один ценою высочайших наград может достойно воздать вам за великодушные порывы ревности и усердия вашего к нему и Отечеству".

Откликаясь на наши боевые успехи, Василий Жуковский написал:
<…>
И вскатил на Арарат
Пушки храбрый наш солдат.

И всё царство Митридата
До подошвы Арарата
Взял наш северный Аякс;
Русской гранью стал Аракс;
<…>

"По туркманчайскому трактату Персия уступала России Эриванское и Нихичеванское ханства, причем обязывалась не препятствовать переселению в русские пределы армян, предоставить России исключительное право плавания по Каспийскому морю и заплатить десять куруров, или двадцать миллионов рублей серебром, контрибуции" (Потто В.А. Кавказская война. Том 3. Персидская война 1826-1828 гг.).

Одновременно с договором был подписан «Акт о торговле» и «Протокол о церемониале» российских дипломатических представителей в Персии и персидских в России, а также секретные дополнительные статьи, названные в основном тексте мирного договора в общей форме дополнительным договором.

Таким образом, все позиции Грибоедова, которые он отстаивал в ходе предварительных мирных переговоров, нашли свое отражение в тексте Туркманчайского трактата.