Грибоедов. Кавказская линия жизни. Книга 2

Глава шестая. В столичном обществе

Это один из самых умных людей в России.
Любопытно послушать его.

А.С. Пушкин. О Грибоедове А.С.

В период пребывания в Петербурге Грибоедов стал заметной личностью в столичном обществе. В 20- х числах марта он присутствовал на обеде у издателя «Отечественных Записок» П.П. Свиньина, на который были также приглашены И. А. Крылов, А. С. Пушкин, Н. И. Греч, К. А. Полевой.

Писатель Ксенофонт Алексеевич Полевой, младший брат Николая Полевого, издателя «Московского телеграфа» вспоминал: «Как обрадовался я, когда П. П. Свиньин, приглашая меня к себе на обед, сказал, что у него будет Грибоедов, только что приехавший из Грузии. Буду, буду непременно! В назначенный день (помню, что было на Пасхе) я нашел у гостеприимного Павла Петровича много людей замечательных. Кроме нескольких знатных особ, приятелей его, тут был, можно сказать, цвет нашей литературы: И. А. Крылов, Пушкин, Грибоедов... и другие.

Грибоедов явился вместе с Пушкиным, который уважал его как нельзя больше и за несколько дней сказал мне о нем: "Это один из самых умных людей в России. Любопытно послушать его". Можно судить, с каким напряженным вниманием наблюдал я Грибоедова! Но, на первый раз, он обманул мои ожидания. Он был в каком-то недовольстве, в каком-то раздражении (казалось мне) и посреди общих разговоров отпускал только острые слова. За столом разговор завязался о персиянах, что было очень естественно в обществе Грибоедова, который знал персиян во всех отношениях, еще недавно расстался с ними и готовился опять к ним ехать. Он так живо и ловко описывал некоторые их обычаи, что Н.И. Греч очень кстати сказал при том, указывая на него: "Monsieur est trop percant (persan)" <Господин слишком проницателен (слишком персиянин) (фр.).>. Признаюсь, молодой ум мой ожидал от Грибоедова чего-то другого. "Где же скрывается глубина этого человека?" – думал я, не зная, что в большом обществе он был всегда таков, да и кто же не будет таков, особенно подозревая, что на него смотрят как на что-то особенное и ожидают чего-нибудь необыкновенною? Ривароль находился однажды в таком положении и начал, как говорится, рубить сплеча все, что попадалось в разговоре. Собеседники его изумились. Грибоедов сделал почти то же, потому что в одинаковом случае положение человека, известного умом, всегда одинаково. Вечером, когда кружок друзей стал теснее, Грибоедов был гораздо мягче и с самою доброю готовностью читал наизусть отрывок из своей трагедии "Грузинская ночь", которую сочинял тогда» (Полевой К.А. О жизни и сочинениях А.С. Грибоедова).

Тогда же Грибоедов посетил актера и драматурга П. А. Каратыгина и его жену, артистку Л. О. Дюр. «В начале весны, в 1828 году, незадолго до своего отъезда в Тегеран, - вспоминал П. С. Каратыгин, - Александр Сергеевич зашел ко мне... Тогда я уже был женат; он желал поздравить меня и жену мою с законным браком... Мы с женою поздравляли его и с царскою милостью, и с блестящей карьерой…

На наше радушное приветствие он отвечал как-то грустно, точно предчувствие щемило его вещее сердце. "Бог с ними, с этими почестями! - говорил он. - Мне бы только устроить и обеспечить мою старушку-матушку, а там я бы опять вернулся сюда... дайте мне мое свободное время, мое перо и чернильницу, больше мне ничего не надо"! <...> Потом, когда я собирался уходить, жена моя сказала ему: "Неужели, Александр Сергеевич, Бог не приведет вам увидеть свою чудную комедию на нашей сцене?" Он грустно улыбнулся, взглянул на нее из-под очков и сказал ей: "А какая бы вы была славная Софья!" Грустно было на этот раз наше прощание с ним... »(Каратыгин П.А. Мое знакомство с Александром Сергеевичем Грибоедовым).

27-го марта Грибоедов был приглашен на обед к известному музыкальному деятелю графу М.Ю. Виельгорскому. Дом Виельгорского считался своеобразным музыкальным центром. П.А. Вяземский писал жене: «<...> имели мы приятный обед у Вьельгорского с Грибоедовым, Пушкиным, Жуковским.
В Грибоедове есть что-то дикое, de farouche, de sauvage < жестокое, дикое (фр.)> в самолюбии: оно, при малейшем раздражении, становится на дыбы; но он умен, пламенен, и с ним всегда весело. Пушкин также полудикий в самолюбии своем и в разговоре; в спорах были у него сшибки задорные».

Ежедневные встречи и обеды сменяли друг друга. В конце марта - начале апреля на обеде у Н.И. Греча, основателя еженедельного журнала «Сын отечества», Грибоедов аккомпанировал певцу Мариинского театра Д. Този. «Через несколько дней, - пишет Полевой, - мне опять случилось обедать с ним у Н. И. Греча. Входя в комнату, я увидел Грибоедова за фортепиано: он аккомпанировал известному Този (у которого тогда еще был голос) и какому-то другому итальянцу. Дуэт кончился, и Грибоедов был окружен многими из своих знакомых, которые вошли во время его игры и не хотели прерывать музыки приветствиями к нему. С какою добротою, с какою искренностью обходился он со старыми знакомыми! Тут почувствовал я, как мог быть пленителен этот человек. Некоторые поздравляли его с успехами по службе и почестями, о чем ярко напоминали бриллианты, украшавшие грудь поэта. Другие желали знать, как он провел время в Персии. "Я там состарился, – отвечал Грибоедов, – не только загорел, почернел, почти лишился волосов на голове, но и в душе не чувствую прежней молодости!" В словах его точно виден был какой–то грустный отзыв. За столом Грибоедов почти не вмешивался в литературные суждения, какие излагали двое или трое из собеседников, теперь уже покойных – мир памяти их! Он чувствовал себя нездоровым и уехал вскоре после обеда» (Полевой К.А. О жизни и сочинениях А.С. Грибоедова).