Грифон-Хилл. Под тенью одуванчиков.

Глава 2-2. МЕСТО, ГДЕ МЫ ПОТЕРЯЛИСЬ

Шла большая перемена. В запасе у парня было минут двадцать, потом ему нужно было бежать в свой кабинет на уроки, которые проходили в другом корпусе. Он шагал в быстром темпе, то и дело сворачивая из коридора в коридор. И вот: он находился в творческом отсеке.

Парень шёл, изучая надписи на дверях, рисунки на стенах. Дальше виднелась доска почёта лучших творцов их школы. Удивительно, но для такого большого коридора было слишком мало учеников относительно классов, изучающих естественные и точные науки. Возможно, так было из-за слишком сложных вступительных экзаменов, но тем не менее парень был рад и горд, что его сестра смогла поступить на это направление. Будущее выпускников творческого крыла всегда было самым завидным — эти ребята были на расхват: с многими заключали договоры богатые семьи, бывшие аристократы, и они становились их либо семейными художниками, либо семейными музыкантами. Некоторые становились частными учителями в тех же богатых семьях и готовили их маленьких чад к поступлению в это самое творческое крыло. Его сестре светило похожее будущее, и он был счастлив за неё.

Наконец парень дошёл до той самой двери, которая изначально была его целью. Именно здесь проводились уроки его младшей сестры по музыке.

Ноэль постучался, но дверь ему никто не открыл. Тогда он сам нажал на ручку и вошёл. В кабинете сначала играла нежная мелодия, а потом раздался какой-то неприятный звук, будто на клавиши инструмента свалилась кипа книг. После этого послышался мужской смех. Это был молодой преподаватель, который выглядел немного старше Ноэля: он потирал глаза и смеялся над какими-то историями и кривляниями школьницы.

Её, к слову, он тоже видел впервые, хотя многих знал, но форма указывала, что они точно из одного учебного заведения. "Может, новенькая?" — мелькнула мысль у парня. Девушка была довольно симпатичной, хоть и худоватая. Она что-то быстро рассказывала молодому преподавателю, а потом опять и опять задорно над чем-то смеялась. Риверс на минуту даже забыл, зачем пришёл в кабинет музыки — эта девушка вытеснила все мысли. Что-то было в ней цепляющее и необычное. Он был готов и дальше смотреть на неё, если бы не пробуждающая фраза мистера Фаррера:

— Молодой человек, вы ко мне?

— Да, я по поводу своей младшей сестры Селесты Риверс, — парень подошёл ближе к преподавателю. Ученица всё так же продолжала стоять, изучая своими большими глазами парня. "Чёрт, — подумал Риверс, — почему мы не познакомились с ней при других обстоятельствах? Может быть, мы бы даже начали общаться? Да хотя бы познакомились по-нормальному, а теперь они разойдутся, и, наверное, опять не пересекутся в этих учебных стенах". — Мне сказали, что у неё какие-то проблемы по вашему предмету, — говорил парень, мельком поглядывая на девушку. Почему-то в её глазах ему безумно хотелось потеряться. Что-то в них было притягивающее, но пугающее.

Девушка тоже смотрела и изучала парня. Какая-то необычная связь была между ними, как ей казалось. Что-то внутри неё кипело, полыхало. Она никогда не чувствовала подобного раньше. И нет, не подумайте, это не была любовь с первого взгляда. Это было гораздо хуже. Девушка до последнего пыталась отрицать свои чувства, свои ощущения, но чем дольше она тут находилась, тем сильнее боролась с чувством какой-то непонятной ненависти и неприязни к этому человеку.

— Мистер Фаррер, я, пожалуй, пойду, а то не успею подготовиться к следующему предмету. Хорошего вам дня! — девушка развернулась и, не дождавшись ответа преподавателя, пошла к выходу.

— Вам тоже, Лея. Так о чём вы хотели поговорить со мной, молодой человек? — парень развернулся к Риверсу.

— Я по поводу Селесты Риверс, я её старший брат. Я узнал, что у неё проблемы по вашему предмету. Хотел бы узнать, в чём конкретно она отстаёт. Просто я лично делаю с ней домашнюю работу и вроде бы никаких проблем у неё не наблюдал, — Риверс поднял взгляд на преподавателя. Тот же, усмехаясь, рассматривал парня.

— К сожалению, у Селесты немного проблемы с музыкальным слухом. Она фальшивит, когда поёт. Я предлагал Селесте индивидуальные занятия, но она всё время отказывается...

— Селеста художница, а не певица, — перебил парень. — Я не думаю, что все в классе обязаны превосходно петь. Неужели нельзя ей сделать поблажки?

— Как вас по имени, молодой человек? — нахмурился мистер Фаррер.

— Ноэль.

— Ноэль, эм... Вы, как я понимаю, с другого направления? Не с творческого?

— Ну, эм, да...

— Вот поэтому два года назад вам и делали поблажки, Ноэль. У вас другие цели и задачи. Ваша сестра учится в творческом, у них не такие углублённые предметы, зато идёт упор на развитие творческой стороны. И как же она будет развиваться, если я буду делать ей поблажки? Пение, рисование — это всё искусство, молодой человек, — преподаватель начал медленно прибирать класс. — Я не могу делать ей поблажки: ни ей, ни кому-либо другому. Но, как я уже сказал, я могу позаниматься с ней дополнительно, — мистер Фаррер обернулся в ожидании ответа к Риверсу и облокотился руками на стул.

— У нас нет на это денег, — сквозь зубы сказал парень.

— Ноэль, — преподаватель обернулся и облокотился на парту, сложив руки на груди, — мне не нужны деньги, я просто хочу помочь своей ученице стать лучше. Что скажете? Удобно ли будет в эту пятницу? — сразу обозначил день встречи мистер Фаррер.

— Я поговорю с Селестой, если она согласится, то да, она придёт в пятницу, — парень развернулся и пошёл к двери.

— Не советую оставлять выбор на ребёнка, в этом возрасте дети довольно ленивы, и порой их стоит заставлять принимать правильный выбор, — донёсся вслед голос преподавателя музыки.

Звонок уже давно прозвенел, а приходить опоздавшим парень не хотел. Он написал своему другу с просьбой прикрыть его сегодня, а сам отправился в парк, который находился неподалёку.

Преподаватель ему очень не понравился. От него веяло ложью. Ноэль не знал почему, но доверять мистеру Фарреру он не хотел. Слишком фальшивый взгляд. Слишком кривая и лицемерная улыбка. Слишком липкое и противное ощущение того, что он обманывает. На таких людей у Ноэля всегда хорошо была развита интуиция, которая сейчас говорила ему: "Беги от него". Он в целом не хотел о нём больше думать, куда больше он желал поразмышлять по поводу девушки. "Лея, кажется, так он её назвал", — промелькнуло имя в голове Риверса. — "Может, ещё увидимся?".