Григорий.Школа чародейства и волшебства

Глава 5

Выйдя во двор из хранилища и сделав несколько шагов, Григорий столкнулся с невысоким светловолосым парнишкой, его ровесником, который тоже направлялся в обеденную.

— Привет, — сказал тот и протянул руку.

— Привет, — ответил Григорий.

— Меня Тихоном зовут, фамилия Кох, Тихон Кох.

— Григорий, Рюмин фамилия была раньше.

— А теперь?

— Теперь не знаю…

Когда Григорий повернулся так, что собеседнику стала видна повязка на глазу, Тихон поменялся в лице и, с любопытством рассматривая его, спросил:

— Так ты тот самый Григорий?!

— Какой ещё – тот самый? — усмехнулся Григорий.

— Ты что, разве не знаешь?! О тебе вся школа то и дело говорит.

— Что говорит хоть?

— Ну, как это что? То, что тебя родители спрятали в мире обычных людей от преследования Ягайлы и её приспешников. Она тебя младенцем убить хотела. Ты разве это не знал?

Услышав это, Григорий растерянно нахмурился. Почему о нём все знают, а он о себе ничего.

— Да, кажется, я уже слышал эту историю, — иронично ответил Григорий.

— Скажи, а ты правда никогда не снимал повязку с левого глаза? — почти шёпотом спросил Тихон.

— Никогда! — уверено ответил Григорий и улыбнулся.

— И тебе никогда не было интересно на него посмотреть?

— Не-а, — сухо бросил Григорий, чтобы не выдать раздражения, которое вызвал этот вопрос, тут же сменил тему: — Слушай, ты сказал что-то про Ягайлу, кто это?

— О-о, это та, чьё имя вызывает страх и ужас у многих волшебников… и у меня тоже, — оглядываясь по сторонам со сморщенным от страха лицом, сказал Тихон.

— Она настолько ужасная, что съест меня? — скептически усмехнулся Григорий.

— Ты даже не представляешь, что она может с тобой сделать, если найдёт… бр-р-р… Мне даже думать страшно. Ходят слухи, — шёпотом продолжил Тихон, — что она может превратить кого угодно во что угодно и заставить себе подчиняться. Был один мальчик, с которым они дружили в детстве, но тот её обидел чем-то, так она его превратила в чёрную крысу. И вот уже много лет он бродит где-то по земле и не может принять человеческий облик. Правда жутко звучит?

— В крысу?! Д-а-а… фантазия, конечно, хромает у этой Ягайлы, можно было бы и поинтереснее что-то придумать, — насмешливо ответил Григорий.

— Ты вот не веришь, а это всё чистой воды правда, зря ты так! — даже немного обиделся Тихон.

За беседой ребята не заметили, как прошли в обеденный зал. Емельян Егорович провёл их к столу и, попрощавшись, ушёл.

Обеденная представляла собой комнату с длинными деревянными столами по обе стороны и такими же тяжёлыми скамейками к ним. В одно и то же время здесь завтракали, обедали и ужинали все учащиеся школы. У каждой группы была своя зона. Первокурсники сидели в самом начале стола, а дальше по нарастающей.

Из соседней комнаты вышли два повара – толстопузые добряки-шефы с радушными улыбками. Одеты они были в белоснежные костюмы и белые перчатки. Редкие волосы на головах прикрывали белые колпаки. У каждого было по три помощника. Один из шефов сделал несколько хлопков в ладоши.

Григорий и Тихон сели на первые свободные места.

Помощники по кухне держали два больших круглых серебряных блюда, закрытых металлическими крышками-куполами. Они поднесли блюда главным поварам, а когда те подняли крышки, то на подносах оказались аккуратно сложенные ткани.

Затем повара подошли к каждому столу и одним взмахом разложили материю. Это оказались накрахмаленные белые льняные скатерти.

Потом повара синхронно произнесли:

— СамаварисАма!

Скатерти поднялись, словно от дуновения ветра, по каждой прокатилась волна. Неожиданно на столах стали появляться разные яства для учеников. На первое был гороховый суп. На второе – гречневая каша с котлетой. Сдобная булочка и ягодный компот из сухофруктов – на десерт.

При виде еды у Григория заурчало в животе. Ему казалось, что он не ел целую вечность. Схватив приборы, которые появились на скатерти вместе с блюдами, Григорий накинулся на тарелку с супом.

Сидевший рядом рыжеволосый кудрявый парень сморщил нос:

— Эй, дружище, тебя что, голодом морили?

Григорий поднял голову и повернулся к юноше с вопросительным выражением на лице. Рыжеволосый смутился и попытался оправдаться:

— Прости, просто ты так стал уплетать свой обед.

Григорий по-прежнему смотрел на него молча.

— Это была шутка… Ты чего, шутки не понимаешь?

За столом повисла тишина.

Прожевав еду, Григорий рассмеялся и продолжил есть суп.

Тихон выглянул из-за Григория и дружелюбно спросил:

— Тебя как зовут, шутник?

Григорий оглянулся на Тихона:

— Ты со всеми здесь знакомиться будешь?

— А что, новые знакомства могут быть и полезными. Тебе тоже не помешало бы быть по приветливее чуточку, — ответил Тихон.

— Гм.. гм… поддерживаю, — вмешался в разговор парнишка. — Я, кстати, Филимон.

— Я Тихон, а это Григорий, — с улыбкой представился Кох и повернулся к Григорию. — Знакомое имя… А ты в какой комнате будешь жить?

— В триста двадцать пятой. А вы?

— Так вот где я видел твоё имя! — вспомнил Тихон, щёлкнув пальцами: — В списках на заселение. Я тоже в триста двадцать пятой комнате. Будем соседями!

В этот момент Григорий поперхнулся компотом и закашлялся.

— Всё в порядке? — постучал его по спине Тихон.

Григорий, откашлявшись, посмотрел на одного юношу, затем на другого, сделал глубокий выдох и произнёс:

— Пуп-пуп-пуп, значит, я тоже ваш сосед.

Осознание, что именно с ними он будет засыпать и просыпаться в одной комнате на протяжении многих месяцев учёбы, стало для Григория неожиданностью и, возможно, не самой приятной.

В школе у него был друг Тимофей, с которым они дружили с первого класса. Они хорошо знали друг друга. У них были одни интересы и взгляды на жизнь. Им всегда было весело вместе, всегда было что обсудить и чем заняться. И сейчас Григорий вспомнил Тимофея, представил, как рассказал бы ему обо всём, что с ним приключилось, как посмеялись бы вместе над этим. На душе стало теплее.