Григорий.Школа чародейства и волшебства

Глава 7

Ребята сидели в своей комнате, обсуждая предстоящий бал посвящения.
— Как думаете, какой лучше галстук надеть – бордовый или тёмно-синий? — стоя перед зеркалом и поочерёдно поднося к лицу галстуки, спросил Филимон.
— Бордовый, кажется, лучше, — ответил Тихон.
Григорий расслабленно сидел на кровати, всем видом показывая, что абсолютно равнодушен к будущему мероприятию.
— Ты что, хочешь там найти любовь всей жизни? — спросил Тихон у Филимона и украдкой подмигнул Григорию.
— О-у, если это так, думаю, что ей будет всё равно, какого цвета у тебя галстук, — прикрыв рукой рот, сдерживаясь от смеха, поддержал Григорий Тихона.
— А что, почему бы и нет. Больше половины людей встречают своих половинок в студенческие годы. Вот, например, как вам Гликерия? Думаю, я ей нравлюсь, — гордо выпрямился перед зеркалом Филимон.
— Она-а-а, — мечтательно вздохнул Тихон, — она прекрасна… — и округлил глаза, осознавая, что произнёс это вслух.
Ребята сделали вид, что ничего не заметили, и продолжили разговор:
— Вот мои родители тоже нашли друг друга в этой школе, и именно на балу посвящения, — поделился Филимон. — Представляете, как это было бы символично для нашей семьи? Вот уже несколько поколений находят свои половинки на балу…
— Заканчивай, мечтатель, нам пора идти, — бросив подушку в Филимона, сказал Григорий, поднялся с кровати и захватил с собой фрак.
— Наверное, всё-таки бордовый повяжу, — наспех решил Филимон.
Галстук был похож на шейный платок. Филимон взял кусок ткани бордового цвета, ловко свернул по диагонали, обвязал вокруг шеи, завязал узел под подбородком в виде большого банта, а его хвосты спрятал за жилет.
Филимон был заядлым модником, уделял много внимания своей внешности. За это многие девчонки тайно были в него влюблены и мечтали с ним дружить. Зная о своей популярности, он делал вид невинного скромника, но упивался вниманием.
Наконец все трое вышли из комнаты и направились в бальный зал.
Форма одежды у юных учеников была одинаковая, но на каждом сидела по-своему.
Григорий выглядел неотразимо. Классические чёрные брюки безупречного кроя из сукна высокого качества. Идеально белая рубашка и шёлковый жилет с однотонным орнаментом и фарфоровыми пуговицами. Поверх он по пути надел чёрный фрак с бархатным воротником. Низкие лаковые туфли элегантно подчёркивали торжественный образ.
Юноши шли за потоком учеников-первокурсников на звуки оркестра. Сквозь толпу Григорий пытался рассмотреть зал. Его убранство и роскошь ослепляли. Григорий видел такое только на картинках и даже не мог представить себе увидеть что-либо подобное вживую.
Высокие светлые лепные потолки были расписаны золотыми узорами. На молочного цвета стенах повсюду переливались золотом барельефы в виде густого леса с изображением событий прошлого. Мраморный пол блестел.
Распашная мраморная лестница с резными балясинами вела на дополнительный этаж, где находились все преподаватели школы. На центральной стене лестницы находился самый главный горельеф коричневого цвета в виде огромной будто рычащей медведицы.
Освещение бального зала обеспечивали люстры в стиле ампир с сотнями свечей.
В противоположном конце зала располагался роговой оркестр с пятидесятью медных инструментов разного объёма. Каждый издавал лишь один звук, только одну ноту. Музыкантов не было. Все инструменты оркестра подчинялись единственному человеку – дирижёру.
Роговая музыка производила такое сильное впечатление, что от каждого звука бежали мурашки. Было ощущение, что это звучит огромный орган, звуки которого сливались в единую мелодию.
Юноши и девушки заполняли бальный зал. Вассиан Вассианович спустился в центр лестничного пролёта и торжественно заговорил:
— Приветствую вас на праздничном балу в честь первокурсников! И по традиции мы открываем его танцем полонез.
После ректор протянул руку Неониле Исидоровне, и первая пара сделала несколько шагов вниз по лестнице. Их примеру последовали и другие преподаватели.
Спускаясь по лестнице и выходя в центр зала, пары в танце создавали эффект живого ручья, который заполнял всё свободное пространство. К ним постепенно присоединились и первокурсники.
Как правило, детей начинали обучать танцам с пяти лет, поэтому к своему четырнадцатилетию те прекрасно владели искусством танца. Танцы придавали манерам будущего мага величавость, грацию, изящество. Это было «в крови».
Григорий жутко не любил танцы и пропускал все уроки музыки и танца в обычной школе. Хотя он вспомнил несколько движений из мазурки, которую весело выплясывал ещё в детстве с бабушкой, когда они устраивали семейные праздники.
Танец был в самом разгаре. Его друзья уже нашли себе пары и оживлённо что-то обсуждали с ними. Григорий оставался в стороне. Чувство неловкости овладевало им с каждой новой парой на паркете, и желание сбежать отсюда росло.
Неожиданно кто-то взял его за руку. Григорий поднял голову и увидел рядом с собой улыбающуюся светловолосую девушку.
— София Мец, — представилась она в реверансе.
— Григорий, — слегка смутившись, ответил тот и склонил голову.
— Приятно познакомиться, Григорий, — заметив смущение юноши, лукаво улыбнулась София и потянула его за собой в центр танцующих.
— Я… эм… я, — протянул Григорий, но так и не выдал что-то членораздельное.
— Нужно лишь повторять все движения за предыдущей парой, — прошептала партнёрша.
Сопротивляться было бессмысленно. К тому же Григорий решил, что отказывать столь милой девушке будет грубо с его стороны, а обижать её не хотелось.
Пара сделала несколько шагов и присоединилась к танцующим. Но назвать это танцем было сложно. Скорее, это было похоже на торжественную прогулку, в которой обязательно должны были принять участие все присутствующие. Иногда колонна разделялась на две, затем плавно соединялась, чередуя пары.
— Ты не любишь танцы? — спросила София.
— Можно сказать, не питаю к ним симпатию…
Девушка рассмеялась.
— Говорят, люди, танцующие всю жизнь, живут дольше! Наше тело создано для движения! Движение даёт нам энергию! Энергия даёт нам счастье! Нужно лишь расслабиться и позволить своему телу отдаться этому прекрасному чувству свободы! — в азартном движении выдала она.
Её открытость, лёгкость и смелость заставили Григория иначе посмотреть на происходящее. Теперь ему было даже досадно от того, что когда-то он пропускал занятия музыки и танца, потому как совсем не хотелось упасть лицом в грязь перед Софией.
Он украдкой смотрел на партнёршу, наблюдая, какое удовольствие она получает от танца, как сияют её глаза и улыбка не сходит с лица. Грация, аристократическое изящество и такая простота сочетались в ней.
— Видишь, всё не так и страшно! У тебя неплохо получается, — отозвалась София.
— Возможно, потому что у меня не было такого учителя раньше, — ответил Григорий первое, что пришло на ум.
И вскоре пожалел об этом, потому что ответ показался ему слишком примитивным: «Наверное, она сейчас решит, что я безмозглый обалдуй».
София снова рассмеялась.
В этот момент их ряд стал сближаться с параллельным. Навстречу плавно двигался Филимон с улыбкой чеширского кота. Это последнее, что хотел сейчас видеть Григорий. Сделав каменное лицо, он посмотрел на Филимона испепеляющим взглядом, что тот понял всё без слов: молча подмигнул и прошёл со своей парой мимо.
— Хорошо, допустим, ты заставила меня пересмотреть свои взгляды на танцы. Что это мне даст? — спросил Григорий.
— Это даст миру на одного счастливого человека больше, — с улыбкой ответила София.
Григорию казалось, что до этого он не встречал такой жизнерадостной, полной энергии и беззаботности девушки. Рядом с ней даже самый хмурый человек становился счастливее.
И Григорий не был исключением. Он подбирал слова, чтобы поговорить с ней о чём-то содержательном, мысленно прокручивал их несколько раз, прежде чем вымолвить. Хотелось произвести на неё впечатление образованного и хорошо воспитанного юноши.
— Тебя зачислили на факультет боевой магии? — спросила София.
Григорий сдержанно кивнул и спросил:
— Ты была на выборе факультета? Почему-то не помню, чтобы видел тебя там.
— Ты прав, меня там не было.
Ответ озадачил Григория. А София продолжила:
— Мой отец считает, что в этом нет необходимости, что моя судьба уже предначертана. Я должна стать потомственной знахаркой. Мои сёстры тоже не проходили обряд выбора факультета. Они также закончили факультет знахарства и теперь лечат многих волшебников от различных магических недугов. Как и мои родители, как и их родители, и так уже несколько поколений.
Впервые её лицо стало грустным: уголки губ опустились, а взгляд перестал быть игривым.
— Но почему? Разве кто-то может избежать этого священного обряда, когда решается судьба? — с недоумением спросил Григорий.
— Да… моя семья.
— Чем ваша семья отличается от других семей волшебников?
— Не знаю. Может, всё дело в пророчестве, — безразлично ответила София, делая выпад навстречу Григорию.
Он снова хотел задать вопрос, но тридцатиминутный танец-марш подошёл к концу. Партнёры поклонились друг другу.
Вассиан Вассианович ударил посохом по мраморной плитке. Яркий свет пронёсся по бальному залу, собирая всю силу и концентрируя её под потолком, и начал взрываться сотней мелких огоньков.
Первокурсники зааплодировали.
— Бал объявляю открытым! — произнёс ректор.
— Красиво, правда? — повернулся Григорий к Софии.
Но рядом стоял лишь довольный Филимон, разглядывающий огни под потолком. София исчезла так же неожиданно, как и появилась. Григорий пытался взглядом найти её в толпе, но всё было тщетно.
Вскоре к ним присоединился Тихон.
— Что, ищешь Софию? — спросил он, заметив ищущий взгляд Григория.
— Нет, — резко ответил он, но осёкся и решил спросить Тихона: — Ты знаешь её?
— Знаю.
— Вы знакомы?
— Нет, не совсем…
— Эту странную семейку знают все, — вмешался в разговор Филимон.
— Ничего не странная у них семья, обычная, насколько это возможно для магов, конечно, — ответил Тихон и усмехнулся: — Или ты завидуешь, что София выбрала не тебя для танца?
— Что? Завидую? Да я даже не знаю, что это! — выпятил грудь Филимон.
— Смотри, кажется, там Гликерия тебе машет! — отвлёк Филимона Григорий и, схватив Тихона под руку, утащил за собой.