Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием

1

Ева

​Новый город пах дождем, кофе и дорогим парфюмом. Я стояла перед коваными воротами Академии Сент-Джуд и чувствовала себя так, будто меня забросили на другую планету.

​«Рассудительность, Ева. Только рассудительность», — твердила я себе, сжимая лямку рюкзака. Родители были в восторге от переезда, а я… я оставила в прошлом всё. Свою танцевальную студию, своих девчонок и парня, который за неделю до отъезда заявил, что «устал ждать». Его слова «Ты слишком сложная, Ева, жизнь должна быть проще» до сих пор неприятно покалывали где-то под ребрами. Быть девственницей в девятнадцать лет в нашем мире — это как носить на лбу мишень. Но я не была готова отдавать себя просто «для галочки». Я ждала чего-то настоящего, а получила лишь разочарование.

​Я выпрямила спину. Годы вога и хип-хопа научили меня: даже если земля уходит из-под ног, держи лицо.

​Я уткнулась в телефон, пытаясь найти на карте корпус искусств, как вдруг мир сошел с орбиты.

​Мощный удар в плечо. Я даже не успела выставить руки — просто отлетела в сторону, и через секунду мои светлые брюки-карго впитали в себя всю грязь из лужи у газона. Мой телефон, описав дугу, с противным всплеском приземлился следом.

​— Черт! — выдохнула я, чувствуя, как ярость поднимается от самых кончиков пальцев.

​— Смотри, куда прешь, новенькая! — раздался сверху голос, от которого зазвенело в ушах. Густой, уверенный и до тошноты высокомерный.

​Я подняла голову. Над мощными плечами, обтянутыми курткой с эмблемой «Saints», красовалось лицо, которое могло бы принадлежать греческому богу, если бы боги были такими самовлюбленными придурками. Его темно-синие глаза смотрели на меня с ленивым пренебрежением.

​— «Новенькая»? — Я вскочила быстрее, чем он успел моргнуть. Внутри всё кипело, но голос был холодным, как сталь. — Это ты сейчас несешься как стадо бизонов, не видя ничего перед своим породистым носом.

​Его ухмылка дрогнула. Позади него заржали трое таких же амбалов, но он быстро их заткнул одним взглядом.

​— Ты, кажется, не поняла, малявка, — он сделал шаг вперед, вторгаясь в моё пространство так бесцеремонно, что я почувствовала запах его одеколона. Мороз и цитрус. — Это моя территория. Когда видишь команду, просто отходи в сторону. Сэкономишь на химчистке.

​— Бесплатный совет, капитан, — я подошла к нему еще ближе, почти касаясь его груди. — Купи очки. Или научись пользоваться мозгами, а не только мышцами. Твоя масса явно превышает возможности твоего интеллекта.

​Я увидела, как в его глазах вспыхнул опасный огонек. О, он не привык, чтобы ему отвечали. Прекрасно.

​Я подняла свой телефон из грязи, вытерла его и, не удостоив этого «короля» даже взглядом, прошла мимо, намеренно задев его плечом. Мои руки дрожали от адреналина.

​«Сент-Джуд, добро пожаловать в ад», — подумала я. Потому что я не собиралась быть тихой новенькой.

​Райан

​— Ого, Кэп, тебя только что размазали, — заржал Маркус, когда девчонка скрылась за углом.

​Я стоял и смотрел ей вслед, не в силах сдвинуться с места. Плечо, которое она задела, горело. Эта мелкая… как она меня назвала? Бизоном?

​— Заткнись, Марк, — бросил я, чувствуя, как внутри закипает странное раздражение, смешанное с азартом.

​Обычно девчонки в этой академии делятся на два типа: те, кто вешается на шею, стоит мне только снять шлем, и те, кто краснеет и заикается, когда я прохожу мимо. Но эта… У неё был взгляд профессионального киллера. Рассудительный, острый и совершенно равнодушный к моему статусу «золотого мальчика» хоккея.

​— Она красивая, — заметил Зак, рассматривая свои ногти. — Дерзкая. И походка… ты видел? Она двигается так, будто под её ногами не асфальт, а подиум.

​Я видел. Я видел всё. То, как плотно сидел на ней топ, открывая вид на подтянутый живот танцовщицы. То, как она вскинула подбородок, когда я попытался её придавить своим авторитетом.

​«Райан, забудь. У тебя сезон на носу», — приказал я себе. Мой отец спит и видит меня в НХЛ, и любые отвлечения — это риск. У меня нет постоянной девушки не потому, что я монах, а потому, что мне некогда возиться с их драмами. Хоккей — это моя жизнь, мой воздух.

​Но почему-то, когда я закрывал глаза, я снова видел эти разъяренные карие глаза и чувствовал запах её духов — ваниль и что-то горькое, похожее на миндаль.

​Я привык к победам. На льду мне нет равных, и в жизни я всегда получаю то, что хочу. Но эта девчонка не выглядела как приз, который можно легко выиграть. Она выглядела как крепость, которую нужно брать штурмом.

​— Кто она вообще такая? — спросил я, садясь в машину.

​— Кажется, та самая новенькая из Европы, — отозвался Маркус. — Говорят, она какая-то крутая танцовщица. Поступает на искусство.

​— Искусство, значит… — я завел мотор, и рокот двигателя отозвался в груди. — Посмотрим, как её искусство выстоит против моего льда.

​Я знал, что мы еще встретимся. В академии Сент-Джуд пути всегда пересекаются, особенно если я сам этого захочу. Я еще не знал, что эта встреча в луже была началом конца моего привычного, понятного мира.

​И уж точно я не знал, что эта «ледяная принцесса» скрывает за своей дерзостью чистоту, которую я никогда раньше не встречал.