Гробница Авмариона

Гробница Авмариона

Часть первая. Голос из темноты

Мир стал другим после гибели Апофиса.

Солнце светило ласковее. Животные выходили из лесов без страха. В

небе над Нарланией плыл золотой город, и его шпили отражались в реках,

словно второе небо смотрело на первое с любовью. Изгальдина каждое утро

выходила в сад и смеялась, когда молодые олени тыкались мордами в её

ладони. Я смотрел на неё из окна и думал: вот оно — то, ради чего стоило

прожить тысячи лет.

Но по ночам меня звали.

Сначала я решил, что это просто эхо старой войны — бывает, что битвы

долго не отпускают даже бессмертных. Но голос возвращался каждую ночь,

один и тот же: женский, молодой, не испуганный, но измученный. Он звал не

по имени. Он просто звал — как зовут в темноте, когда не знают, есть ли

рядом хоть кто-нибудь живой.

На седьмую ночь я наконец увидел сон отчётливо.

Огромный зал без окон. Стены из чёрного камня, покрытые письменами

на языке, которого я не знал, — а я знаю семьдесят три языка живых и

мёртвых. Потолок уходил так высоко, что терялся во тьме. Посреди зала

стояла молодая женщина в белых жреческих одеждах с тёмными волосами,

убранными под ритуальный венец из костей. Лица её я не видел — она

стояла спиной ко мне.

— Кто ты? Что это за место? — спросил я.

Она не обернулась.

— Ты знаешь это место, — сказала она. — Ты был здесь. Ты потерял

здесь что-то важное.

И тут я узнал зал.

Узнал запах — камень, старая кровь и что-то похожее на горящую

смолу. Это были Гробницы Авмариона. Я побывал там однажды — давно,

ещё до знакомства с Изгальдиной, в ту эпоху, когда был моложе и

безрассуднее. Я пришёл туда в поисках союзников против Верховного Жреца

Богоцаря и едва вышел живым.

В той схватке я потерял реликвию моей расы, которую я носил с собой

как талисман — кольцо пророка Агатеса. Кольцо, в котором была заключена

половина пророчества о величии магусов.

Я думал, оно утрачено навсегда.

— Кольцо здесь? — спросил я.

Женщина наконец повернулась. Но сон кончился прежде, чем я увидел

её лицо.

Я проснулся.

Рядом спала Изгальдина — тихо, красиво, как спят только те, у кого

совесть совершенно чиста. Я долго лежал и смотрел на нее, слушая её

дыхание.

2

Утром за завтраком она посмотрела на меня внимательно и сказала:

— Ты опять не спал нормально.

— Спал, — сказал я.

— Андромеус…

Я вздохнул. От Изгальдины невозможно было скрыть ничего — не

потому, что она читала мысли, а потому что знала меня слишком хорошо.

За завтраком я рассказал ей всё. Она долго молчала, держа чашку

обеими руками. За окном олень снова пришёл к воротам сада, и кто-то из

слуг угощал его яблоками.

— Ты хочешь туда отправиться, — сказала она наконец.

Не вопрос — утверждение.

— Я хочу сначала понять, кто эта женщина, — сказал я. — И кольцо

Агатеса... Изгальдина, ты понимаешь, что это значит для нашего народа.

Пророчество Агатеса — это не просто легенда. Это основа. Если кольцо

можно вернуть...

— Я понимаю, — сказала она тихо. — Я понимаю лучше, чем ты

думаешь.

Она поставила чашку.

— Иди, но обещай мне кое-что.

— Всё, что захочешь.

— Вернись, — сказала она просто.

Я засмеялся — впервые за эти мучительные семь ночей.

— Это самое лёгкое обещание, которое ты когда-либо у меня просила.

Я собрался в дорогу за один день.

Авмарион находился в другой галактике — в системе, которую земные

астрономы ещё не нанесли на карты. Я знал туда дорогу: однажды

пройденный путь не забывается, даже если ты предпочёл бы его забыть.

Перед отлётом я зашёл в библиотеку замка и достал с дальней полки

старый свиток — единственное, что сохранилось о пророке Агатесе.

Агатес, первый пророк магусов, возвестил рождение царицы и

возвращение роду Маруа их былой славы. Кольцо его было разделено надвое

после его смерти, ибо никто не был достоин носить его целым. Две половины

хранят две части пророчества. Воссоединённое, кольцо откроет магусам то,

чем они были прежде.

Я закрыл свиток.

Изгальдина проводила меня до ворот. Она не плакала — она вообще

редко плакала, она была сильнее этого. Но она долго держала мою руку и

смотрела на меня своими голубыми глазами, в которых отражалось золото

небесного города.

— Я буду ждать, — сказала она.

Я открыл межзвёздный портал и шагнул в него.

Часть вторая. Силанести

Авмарион встретил меня темнотой.

3

Это была не та темнота, что бывает ночью на Земле — тёплая, живая,

полная звуков. Это была темнота намеренная, культивированная, как будто

сам воздух здесь привык не пропускать свет.

Планета была пригодна для жизни: атмосфера, тяготение, вода. Но над

ней всегда висели тяжёлые фиолетовые облака, сквозь которые местное

светило едва процеживало бледный сумрак.

Я спустился на поверхность вблизи единственного большого города —

точнее, того, что жители считали городом. На самом деле это был храмовый

комплекс: бесконечные галереи, дворы, переходы — всё из того же чёрного

камня, что я видел во сне.

В центре возвышалась Гробница — огромное сооружение без

украшений, без окон, без какой-либо красоты. Просто масса камня, давящая

на землю, как будто кто-то хотел придавить что-то живое и не дать ему

выбраться.

Меня взяли в плен через два часа после прибытия.

Я не сопротивлялся — не потому, что не мог, а потому, что хотел

попасть внутрь, а это был самый быстрый способ. Стражники были

молчаливыми людьми в чёрных масках. Они не причинили мне вреда, только

сковали запястья цепями из металла, который я не узнал, — что-то,